Телохранитель. Мы под запретом (СИ)

Вся дрожит, смотрит на меня побитым взглядом, и я не могу больше, притягиваю к себе и обрушиваюсь нагло на губы, искусанные вдоль и поперек. На грани. Горько-металлический привкус на двоих. Взрыв перед глазами ослепляет, пока я позволю себе еще больше слабости, еще больше запретного плода, сжираемого прямо сейчас без остатка и до последней крошки. Почему? Только во внешность, говоришь?

Тогда как это пояснить все? Что меня вставляет от всего, и может от внешности вообще в последнюю очередь. Упираюсь лбом в ее щеку, на секунду отрываясь от губ, и переключаюсь на выразительные скулы, тоненькую шею, уплываю в пухловатую грудь, нагло лапая подтянутые ягодицы, идеально умещающиеся в моих ладонях. Мне мало, хочется больше и еще.

Света извивается в моих руках, тяжело дыша, а я сползаю губами на грудь, скрытую под плотной тканью платья. Скатываюсь в ложбинку, ныряя языком между грудей по сладкой коже, впечатывая навсегда божественный вкус всех участков тела. Вбираю в себя, впечатываю, зарываюсь поглубже.

Сдавленный хрип в тишине автомобиля звучит громко, ударяя по барабанным перепонкам молотом о наковальню, меня трусит, в голове словно перфоратор работает, оглушая от всего, концентрируясь при этом только на одной точке.

Мне нервы рвет на мелкие части простое осознание, что она в моих руках, отвечает, прижимается сильнее, упираясь грудью в мою. Мозг затапливается кипятком, а в руках горят непрекращающиеся покалывания при соприкосновении с мягкостью и податливостью тела.

Нахер. Все нахер! Пальцы цепляются в скрытую змейку, в одно мгновение расстегивают ее, и черная ткань скатывается плавной волной по плечам, рукам, оголяя аккуратную грудь без лифа и яркие спелые вишни сосков. Вау.

От неожиданности меня кидает в разные стороны, руки резковатыми движениями тянутся к груди, наконец-то сминая бугорки пальцами. Света с утробным стоном запрокидывает голову и являет мне пульсирую жилку на шее, в которую я моментально впиваюсь, проводя по ней языком сверху вниз, уползая еще ниже, прямо к груди, жалю поцелуями, вгрызаясь жадными укусами. Языком обвожу ореолы, выдыхая прямо в покрытую мурашками кожу.

Это до пиздецов приятно, на грани боли, потому что в штанах все давно дымится. И будь на месте Светы другая, я бы трахнул ее прямо в машине без всяких воплей совести, продирающих грудную в кровь, но вместо этого рычу, упираясь горящим лбом в грудь. Мне сейчас просто надо дать пощечину.

—Ударь меня. Оттолкни, скажи «нет», Света, — злобно бросаю ей, сильнее притягивая за лопатки дрожащую фигурку к себе. Ну же, маленькая, давай!"

"А вместо этого ладошки касаются макушки, выводя невидимые узоры на коже, перебирают волосы. Наклон.