Телохранитель. Мы под запретом (СИ)

Я еще раз бросаю взгляд на него и понимаю, что не екает, хотя он и правда симпатичный, с юмором, и очевидно, я ему «зашла», раз уж так активно он врубает режим завоевания.

—Сестрица, ты там сильно не брыкайся, тебе можно?

—Ооо синдром Исаева врубился? Я беременная, а не больная, Ась.

Мы продолжаем танцевать под такую себе музыку. Слава опять со своей девушкой, которая ни в какую не хочет с нами общаться. Вот как будто мы ей не нравимся, и они все время отдельно. С одной стороны это мило, как два голубка, но с другой…это странно, разве нет?

Мой друг оборачивается и улыбается мне, обхватив свою девушку. Мдааа. Что у них там происходит? Киваю ему и бегло улыбаюсь, когда слышу за спиной.

—Девушка, красавица, вы мне очень нравитесь, давайте танцевать.

Ася и Яна, видя Мекса, улыбаются и чуть отходят в сторону, оставляя нас наедине. Вот только это очень плохая идея, если принять во внимание реакцию Жени на просто йразговор.

—Я не думаю…

—Слушай, ты мне правда понравилась, но мне уже Яна с Богданом все обрисовали, так что я помочь хочу. Сейчас твоего Кая оживим. Если ыт хочешь, конечно, — он подмигивает мне и тянет улыбку как Гринч из знаменитого мультика.

Я хмыкаю и опускаю взгляд на тянущиеся ко мне руки.

—Давай, кукла, сделаем ему темную.

—Боюсь, как бы он тебе потом темную не сделал…— подняв голову, смущенно улыбаюсь, но включаюсь в игру.

—Заебется мне темную делать. Тут работает спецназ, всем оставаться на своих местах, — снова шутит парень, подхватывая мою руку в свой стальной захват. Он и правда большой во всех смыслах этого слова. Я вот едва ли до подбородка макушкой достаю.

—Хах. Ты его не знаешь, — слегка поворачиваю голову, чтобы напороться на бешеный взгляд Жени. Он несется на нас как разъяренный буйвол.

—Три. Два. Один, — хрипло шепчет Макс, выпуская меня из объятий ровно в тот момент, когда моей руки касается злющий телохранитель. Шумно выдохнув, понимаю, что меня тащат куда-то в сторону бешеным напором.

Рука плотно сжимается кольцом, и погромные пальцы, упирающиеся в кожу, приносят легкую боль. Я не успеваю бежать за ним на каблуках, и спотыкаюсь о собственные ноги, шипя от боли в пальцах при каждом таком неудачном «столкновении». Напряженная спина впереди маячит как скала, нерушимая и могучая. Он зол. Нет, даже не так. Он взбешен. И от этой злости меян волнами откидывает в разные стороны будто бы порывами ветра.

—Мне больно!

—Потерпишь, — грубо летит в ответ, и мы вылетаем на улицу, расталкивая людей на ходу, продолжая идти куда-то вперед, отчего я начинаю паниковать."

"На меня он никогда так не вызверялся, никогда не грубил и не хамил, и уж точно не заламывал мне руки.