Телохранитель. Мы под запретом (СИ)

—Спасибо, что я не ждал тебя долго несмотря на то, что сегодня твой выходной, — утробный голос разрезает пространство.

—Белый, я всегда готов, ты ведь это знаешь.

Открыв глаза, он пристально смотрит на меня и шепчет:

—Знаю. У меня к тебе дело, доверить которое я больше не могу никому, хотя бы просто потому, что ты единственный в моем окружении так долго, и я только тебе могу вверить свою дочь.

Дыхание простреливается. Сквозное навылет. Я замираю, запрещая себе прямо сейчас представлять ту, что так настойчиво всплывет в моей голове чаще, чем мне бы того хотелось. Не сейчас. Не тут, где мои эмоции непозволительная роскошь, не перед ее отцом. Не думать о ней, не думать.

Светлана Белова — это яд, отравляющий мое тело. Я стараюсь не пересекаться с ней, стараюсь не вдыхать шлейф ее идеальных духов, я запрещаю себе даже выбирать шлюх, похожих на нее, чтобы в голове не всплывал ее образ, чтобы хоть дышать мог нормально. Не так давно она съехала на свою квартиру в центре, потому что ей было бы проще жить рядом с универом, и я с облегчением вздохнул полной грудью. А затем снова прошелся по всем кругам ада, потому что одно дело подсесть на героин, а другое дело не получить очередную дозу и мучиться в конвульсиях.

Было бы проще ее ненавидеть, я даже рисовал себе выдуманный образ в голове, накручивал, какая она стерва, но и тут провал. Милее и добрее человека я не видел никогда. Несмотря на горы бабла, что были в семье Беловых, несмотря на дедушку-мэра и влиятельного отца, она оставалась ангелом во плоти. И этот ангел часто представал в моих мыслях в голом виде, распластанной на кровати с широко расставленными ногами. Порой мне казалось, что я могу чувствовать вкус ее кожи, просто проходя мимо улыбающейся и всегда открытой к общению девицы.

Она же смотрит на меня своими колдовскими газами и меня ведет. От ее вежливости, от красоты, от умения себя преподнести. Брат у нее отбитый, конечно, но она — эталон, от которого у меня стоит. Воспитанная, нежная, ласковая и одурманивающая своей уникальностью. На нее подсесть — проще простого. Я думал, что таких не бывает, но вот уже пять лет я никак не могу избавиться от наваждения. Как увидел ее тогда в белом сарафане в свой первый рабочий день в этом доме, так и пропал."

"Любимая дочь своего отца. Всепоглощающая любовь своей матери. Света ее точная копия, только глаза и волосы от отца.

Во рту начинает собираться слюна, и я слышу, как Белый грубо возвращает меня в реальность.

—Жек, блять, проснись и пой, мать твою. Я тут не для красоты сижу, — саданув по столу, он привлекает мое внимание.

—Сорян, голова трещит.

—У меня тоже трещит, но вернись в реальность, —обезумевший взгляд Белого начинает напрягать.