Телохранитель. Мы под запретом (СИ)

Меня никогда так не вставляло от простых касаний, причем совершенно непреднамеренных, все как-то не до подобного было. В молодости я думал как выжить, в зрелости — как обеспечить себе выживаемость."

"Меня обволакивает свежим запахом, это ее духи ныряют под кожу и вызывают там ощущение ожогов. Совсем как в легких сейчас. Такой же пожар, испепеляющий мою выдержку.

Я не позволю никому причинить это девочке боль, никому. Осознание такой простой истины приходит прямо в тот момент, когда Света внезапно останавливается и прикрывает глаза. Лучи света плывут по ее бархатной коже, и я зависаю на неподражаемой картине.

Мягкая улыбка трогает ее пухловатые губы, как раз для того, чтобы меня добить.

—Погода хорошая, я бы гуляла и гуляла, — открыв глаза, она сталкивается с моим больным внимательным взглядом, но ее реакция та же — счастье. А моя — острое желание прикоснуться к ней, иначе меня порвет на части изнутри.

—Пойдем, — прокашливаю невежливый приказ, и улыбка Светы меркнет, словно туча прикрывает солнце. Поделом.

Дальше идем молча, и правильно, мне стоит чаще думать о ее безопасности, а не ее внешности, в противном случае, я допущу ошибку, на которую у меня нет никакого права.

Глава 7

СВЕТА

Когда я только подхожу к универу, глаза моей двоюродной сестры, которая стоит и ждет меня по входом, вылетают из орбит, как пробка из-под шампанского. Если бы она только умела скрывать свои эмоции…ЕСЛИ бы. Я едва успеваю послать ей зрительное предупреждение, чтобы она хоть так не пялилась на Женю, но все мимо. Ее взгляд водит по нему, потом по мне, а потом она игриво улыбается. Агеевы во всей красе, одним словом.

Она знает о нем все, даже то, что я иногда вижу непристойные сцены с ним во сне. Разумеется, ее главной идеей было немедленно ему признаться еще тогда, пять лет назад, когда я была сопливой первокурсницей. Не сказать, что теперь я не сопливая почти что магистр.

Затем она была уверена, что мне надо выбить клин клином. Выбила. Отец так орал, что я чуть не оглохла. Правда, не на меня орал, но все же…Леше точно икается до сих пор, а мне стыдно. Бедный парень, спустя столько лет до сих пор не вижу его. Они его в Сибирь отправили? На целину?

Он виноват лишь только в том, что хотел за мной ухаживать. Цветы, конфеты и так далее, и я старалась. Ну как же так? В девятнадцать лет даже ни с кем не целоваться? Мне с моим гиперопекающим отцом надо умереть девственницей? Мать папу не поддерживает в его остром желании меня оберегать. Они даже часто ссорятся по этому поводу.

—Я знаю, что у них в головах в восемнадцать лет.