Тело

Белокожий напряженно дышал, иногда шипел что-то неразборчивое, а еще… невольно ободрял меня: его рука время от времени взлетала вверх, чтобы нежно провести по моим волосам.

Мужской член, который я сосала в максимально доступном для меня быстром ритме, стремясь успеть дать явно необходимую ему разрядку, был напряжен и судорожно пульсировал, находясь на самом краю взрыва. И я, сосредоточившись только на нем, старалась ускориться еще, уже едва не задыхаясь, когда… Белокожий неожиданно остановил меня прикосновением руки ко лбу и, уложив мою голову на спальную поверхность, почти полностью вышел из меня. Одновременно сам глубоко прогнулся вперед, накрывая мое лицо своим телом и опираясь руками где-то выше.

И тут же вновь вернулся в мой рот, толкнувшись настолько глубоко, что даже проскользнул головкой члена глубже в горло. Но едва у меня перехватило дыхание, как он снова выскользнул наружу, до предела усиливая давление на мой рот, максимально растягивая его. Дальше — новый толчок вперед и резкое отступление назад. И все быстрее и быстрее… Последний рывок был особенно глубоким, заставив непроизвольно ухватиться за накрывавшие меня мужские бедра, в стремлении удержать его. Но, ощутив судорожное извержение и неминуемое отступление, едва не захлебнулась потоком горячей густой влаги, хлынувшей мне в рот. Сладкой, вкусной…

Белокожий с довольным стоном отодвинулся от меня, освобождая от плена своего тела.

— Теге все хорошо сделала, — похвалил, коснувшись моего лица ласковым жестом.

Я же с облегчением отметила, что он «готов» к походу на трудовую смену, чем бы он там ни занимался. «Штурман» в моем понимании может значить одно, в его понимании — абсолютно другое. Но то, что мы на звездолете и куда-то летим, — было очевидным. Мужчина, не теряя времени, исчез в направлении очистительной кабины. Я осторожно спустилась с пузыря на пол, прислушиваясь к собственным ощущениям. На фоне вчерашнего — жить очень даже можно и к собственной наготе (скользнув взглядом по видимым мне белоснежным груди, животу и ногам) я относилась уже более чем спокойно. Никто, кроме белокожего, меня не видел…

Последний как раз вернулся после очистки и, вновь повторив манипуляцию с проваливанием внутрь небольшого, висящего неподалеку, пузыря, вытащил из него нечто, похожее на… кусок (большой!) пластилина. Этот кусок, под моим обалдевшим взглядом, мужчина с невозмутимым видом плюхнул себе на грудь. А дальше… «пластилин» с невообразимой скоростью растекся по нему, охватив все тело, кроме головы и кистей рук, и превратился в плотно облегающую (сразу видно, у кого как Теге справляется!) одежду и виденную мною накануне зеркальную обувь. Ух! Как оно все… необычно.

— А как ваша раса называется? — не сдержала я внезапного вопроса.