Телеграмма с того света

Зацаренный оскорбленно пожал плечами:

— Почему же это я не помню? И как мы можем доказывать эвентуальность умысла?

— Сможем! Преступник, отправляя подобную телеграмму старому человеку с больным сердцем, с двумя инфарктами, инвалиду войны, мог и обязан был предвидеть возможные тяжкие последствия… Он надеялся и хотел сокрушить его этой телеграммой. И если поймаем его и докажем, то будем выходить с этим делом в суд.

— Павел Лукьянович, вы здесь нарисовали законченную картину умышленного убийства, — насмешливо ухмыльнулся Зацаренный.

— Это и есть убийство, — не обратил внимания на его иронию Воробьев. — Хотя, пока его не поймали, мы не знаем, чего он достигал, что ему нужно было. Ладно, давайте получим сообщение из Урюпина, тогда будем решать, что делать…

За дверью со стеклянной табличкой «Заведующая учебной частью Екатерина Сергеевна Вихоть» раздавались шумные, возбужденные голоса. Тонкие деревянные филенки вибрировали, впадая постепенно в истерический резонанс назревающему скандалу.

Я задумался — стучать или лучше подождать, но дверь неожиданно распахнулась, и из кабинета пулей вылетели две молоденькие учительницы, красные, сердито-обиженные и несчастные. Одна из них торопливо смахивала слезу. Я посмотрел им вслед и подумал, что напрасно так глубоко раздумывала географичка Маргарита Петровна — в этой школе власть завуча, безусловно, велика.

Переступил порог и без околичностей сообщил:

— Я пришел к вам, Екатерина Сергеевна, для обстоятельного и серьезного разговора…

— А вы уверены, конечно, что сейчас, перед экзаменами, у меня как раз полно времени для обстоятельных разговоров? — спросила она саркастично и всем своим видом демонстрируя безусловную несерьезность моих намерений.

— Да, я уверен, что вы найдете время для этого разговора. Несмотря ни на какую занятость.

— Забавно, что вы уже распоряжаетесь моим временем, — ядовито отметила она.

— Я не распоряжаюсь вашим временем, — сказал я кротко, — но я убежден, что предмет нашего разговора заставит вас охотно отложить любые ваши дела.

— Интересно, что мы с вами становимся неразлучной парой, — сказала она, нервно перекладывая на столе какие-то книги, журналы, тетради. — Мы вместе гуляем по вечерам, встречаемся на работе, а во все остальное время вы говорите обо мне с массой людей в городе…

— Да-да-да! — согласно закивал я. — Я надеюсь что нас объединяет с вами скорбь о смерти вашего сотрудника и моего учителя…

Она не приняла мой тон и сказала легко:

— Ну, конечно, горько, что Николай Иванович умер, но когда-то мы все умрем. Да и в вашем горе слишком много позы. Бесконечно горевать о смерти других может только бессмертный.