Телеграмма с того света

 — Это ведь надо: молодой парень к Клавке Салтыковой на ночную смену работать ходит! Нахлебник!

— А днем-то он что делает?

— Что делает! — от негодования Дуся всплеснула руками. — Физкультурник он. Здоровый мужик руками-ногами дрыгает. Да правда, за работу и зарплату такую получает — сорок рублей. Это же ведь надо: взрослый молодой парень сорок рублей получает!

— А где он сорок рублей получает? — спросил я.

— Тренирует при школе футбольную команду. Ему предлагали разные места, но он не хочет. Сейчас, говорит, ценность основная — свобода, а не рублишки. Ну ясно, рублишки не ценность, если ему Клавка дает сколько хочет. Вон, купила своему обормоту автомобиль. Не бог весть какой, маленький, таратаистый, а все ж таки ездит.

Я присел на лавочку у забора, закурил сигарету и спросил с интересом:

— А что — Наде он совсем не нравится?

Дуся от возмущения подалась вся ко мне:

— Да что же вы такое говорите? Как же Наде он может нравиться? Надя девушка серьезная, а этот — тунеядец, оболтус, бездельник. Я ему говорю давеча: «Как же ты можешь жить-то на сорок рублей?», а он регочет: я, говорит, бережливо живу…

Дуся печально покачала головой.

— Сбился с панталыку парень. Его несколько лет назад Николай Иванович, царствие ему небесное, выгнал из школы. Он ведь раньше учителем физкультуры там был.

— Парнишку он какого-то поколотил. Ну, а для Николая Ивановича такие вещи были как нож вострый. Выгнал его из школы, сказал: «Тебя к детям на версту подпускать нельзя». Ну, и подобрала его Клавка Салтыкова. Тоже баба срамная. Дочка — невеста скоро, муж — приличный человек, здесь же, в городе, живет, а она валандается с парнем на десять лет ее моложе. Ничего не стыдится, никого не боится, для нее людская молва — тьфу…

Дуся прервала на миг свое гневное повествование, посмотрела на меня и неожиданно спросила:

— А вы сегодня ели чего-нибудь?

— Сегодня? — стал вспоминать я. — Честно говоря, не помню, да и не хочу.

— Нельзя так, — уверенно заявила Дуся. — Идемте, я вас угощу диковинкой. Вы, наверное, в Москве и забыли, что это такое.

Я взглянул на часы — половина десятого. Солнце заходило в конце улицы, как запрещающий автодорожный знак — желтый диск с раскаленными алыми краями.

— А Надя дома? — спросил я. — Мне надо с ней посоветоваться.

— Дома! Она на задней терраске читает, — обрадовалась Дуся. — Идемте, мы еще не ужинали.

— Спасибо, Евдокия Романовна, мне вообще-то рассиживаться некогда. У меня еще дел много.

— А мы и не станем рассиживаться, мы на бегу чего-нибудь перекусим…

Я открыл калитку, по кирпичной дорожке обошел дом и увидел Надю, сидящую с книжкой в шезлонге. На столике перед ней лежала стопка тетрадей. Она приветливо замахала мне рукой и встала навстречу.