Телеграмма с того света

Я робко спросил:

— Оттого, что смерть учителя Коростылева — я имею в виду общественный смысл — скорее напоминает несчастный случай, последствие стихийного бедствия, чем результат преступления…

— Очень интересная точка зрения, — заметил я.

— Боюсь, что нам надо признать этого неизвестного дурацкого хулигана чем-то подобным случайному удару молнии или упавшему с крыши на голову кирпичу, — развел руками Зацаренный, доверительно наклонился ко мне, и узкий луч заходящего в окне солнца ярко вспыхнул в голубой эмали университетского ромбика на правой стороне его мундира.

— Хочу обратить ваше внимание, — сказал я, — что ни молния, ни рухнувший кирпич не обладают злой волей. Иначе говоря, умыслом…

— В том-то и дело, — вздохнул Зацаренный. — Вы это не понимаете, что с точки зрения закона мы никогда не сможем доказать наличие умысла на убийство Коростылева у человека, отправившего телеграмму. Даже если допустить, что мы его найдем, а это весьма маловероятно, но и в этом случае он скажет нам, что просто хотел пошутить, что с него, дурака, возьмешь? Никогда такое дело через суд не пролезет, вернут его нам или прекратят совсем, а то и, глядишь, оправдают этого кретина, а нам в отчетность — брак!

— Боитесь отчетность испортить?

— Не боюсь! — отрубил Зацаренный. — А не хочу! Хорошая отчетность, с точки зрения демагогов, — забота службистов, карьеристов и бюрократов, а на самом деле хорошая отчетность — это зеркало нашей работы. И цифры в отчетности — отражение нашей жизни. Поэтому я и борюсь за хорошие цифры. У меня на сегодня три кражи не раскрыты и один грабеж, вчера в общежитии строителей драка приключилась — виноватых нет, сейчас на повестке дня непримиримый бой самогонщикам и алкоголикам. Вот это все реальные преступления, по которым я должен отчитаться. И за эту отчетность я болею и, как вы говорите, портить ее не хочу.

Я видел, что он устал от разговора со мной, а может быть, просто устал за день. Сегодня суббота, а он на месте. Вообще говорить таким гулким утробным голосом — это само по себе утомительная работа вроде целодневного раздувания мехов. Да я и не хотел заводиться.

— Мне приятно, что вы переживаете из-за нераскрытых краж и грабежа, — сказал я, — но непонятно, почему вы решили заранее, что телеграмму учинил дурак, кретин или глупый хулиган, а может быть, злодей?

Зацаренный с досадой, пожал плечами:

— Я вам уже объяснял, что существует понятие юридической процессуальной бесперспективности. Закон предусматривает такие случаи. — Он с досадой ткнул в стопку книг на столе. — Статья 108 Уголовно-процессуального кодекса гласит: «Дело может быть возбуждено только в тех случаях, когда имеются достаточные данные, указывающие на признаки преступления».