Текст

– Кстати, про мою тему. На тебя брать?

– Бери, искуситель! Будем в 5D смотреть.

Значит, к апрелю он уже коснулся ее, совратил, обратил. Но может, она сама напрашивалась? Может, она и не была невинной?

А в конце месяца Петя в первый раз стал недоговаривать, припрятывать что-то от нее.

– Нинк! Так ты на праздники в свой Минск?

– Ну да. Родители очень соскучились. Майские, все дела. Не хочешь со мной?

– Да нет, наверное. Мои тоже хотят со мной праздновать. А ты на сколько?

– Не знаю. Не на все каникулы. Дня три. Там дольше делать нечего. А что?

– Да так, ничего.

Значит, все-таки не москвичка. Студентка? Имперскую столицу приехала завоевывать? Одна в городе. С кем-то квартиру снимает вместе. На что-то рассчитывает? Надеется на что-то? Илья крутил вниз, докрутил до десятого июня.

– А ты что на выходных делаешь?

– Ну я вообще к понедельнику реферат по истории кино должна накатать, Петь. А у меня еще конь не валялся! – и картинка с лошадиной головой, чтобы дурашливостью неловкость сгладить?

– Просто родители зовут на обед нас обоих.

– Ого! А что случилось?

– Да ничего. Просто хотят посмотреть на тебя уже наконец. Столько слышали.

– Эта штука будет поважнее истории кино. Блин. Я нервничаю! – и эмодзи нервничал.

– Ты с ума сошла? Просто обед.

– Ага, просто! Мне теперь УК и УПК всю неделю зубрить вместо неореализма и Новой волны! А то они решат, что я безграмотная!

– Да брось ты. Но да, УК лучше подучить, конечно. Мало ли, пригодится. Шутка.

В следующий понедельник Нина писала ему, испещряя сообщение паническими рожицами: десятками рожиц.

– Это попахивает катастрофой, Петь…

– Ты о чем вообще? Про обед? Все нормально прошло. Ты им понравилась.

– Пффф! Твоему отцу – точно нет. Маме меня даже жалко стало.

– Ересь какую-то гонишь.

– У него на лице было написано, что у меня на лице написано, что я голодная белорусская золушка, которая хочет сожрать их мальчика.

– Бред.

– Вместе с косточками.

– Не комплексуй.

– А я-то бы косточки есть как раз и не стала. Они у меня плохо усваиваются.

В начале августа обнаружилось то самое спасительное послание, которое Илью научило, как себе у мертвых чуть-чуть жизни выиграть.

– А ты совсем-совсем не будешь мне все эти дни звонить, да? – спрашивала в первый раз Нина.

– Я же объяснял, у меня внедрение, я не смогу…

– Да-да, я помню все. Просто мне, знаешь, иногда бывает очень нужно послушать твой голос.

– Наша служба и опасна, и трудна, Нинк.

– Именно поэтому.

– Ну вот как-то так.

– А что, у криминальных элементов не может быть своих тревожных телочек, которые о них параноят и названивают им? Что именно в словах «Со мной все окей, зай!» выдает в тебе внедренного сотрудника?

– Ну у нас инструкции вообще номер родным не давать.