Техник-ас

 – Вчера трое сбитых немецких лётчиков подтвердили, что тобой в одном бою был полностью уничтожен зондерштаффель под командованием оберста Зигфрида фон Рауха. Из штаффеля не выжил никто. Двух выбросившихся с парашютом ты расстрелял в воздухе, последнего из немцев таранил почти над самой передовой. По словам пленных, у немцев большой переполох. Кессельринг выпросил этот штаффель у Гитлера специально для того, чтобы уничтожить нашу эскадрилью, и теперь попал в немилость к фюреру. До этого фон Раух со своими подчинёнными терроризировал англичан над Ла-Маншем. У них у каждого по сорок-пятьдесят сбитых на счету, а у их командира – больше сотни.

– Да и чёрт с ними, – махнул я рукой, – сбил и сбил. Скажите лучше, что с плёнками? Уцелели?

– Камеру сразу сняли, и её увёз Данилин. Вернулся довольный, как кот из сметанной кладовой, – улыбнулся Шилов. – Значит, всё в норме, иначе он бы так не лыбился.

В этот самый момент у меня предательски забурчал желудок, настойчиво требуя от своего хозяина пищи. Я уже порывался встать, но не тут-то было. Доктор едва не силком уложила меня на кровать и выпроводила посетителей. А минут через пятнадцать, показавшихся мне вечностью, мне принесли тарелку жиденькой каши с маслом. Какой? Да кто же знает. Содержимое тарелки как-то сразу исчезло, а в животе перестали бить барабаны, хотя голод никуда не ушёл. Через полчаса меня опять накормили, на этот раз наваристым борщом. Жить сразу стало лучше, жить стало веселее, товарищи.

Выпустили меня из медицинского узилища на следующий день, убедившись, что все рефлексы у меня соответствуют норме. Печальнее всего было то, что я стал безлошадным. Мой «як» ремонту не подлежал, о чём меня с печалью в голосе известил Кузьмич. Жаль. Я хотел полетать. Рана на руке оказалась пустяковой, хоть и болезненной царапиной. Эх, придётся у Санчеса клянчить машину. Уж, наверное, не откажет своему командиру и ведущему.

На основании доставленных мной данных был нанесён мощный авиационный бомбоштурмовой удар. Говорят, немецких танков из разряда боевых машин в разряд банального металлолома перевели больше сотни, плюс уничтожили большое количество живой силы, орудий и миномётов, автотранспорта. Мне засчитали десять сбитых. За проведённую разведку представили к ордену Красного Знамени, а за десять уничтоженных немецких асов – ко второй Золотой Звезде.

Слетал я пару раз на истребителе Санчеса и даже сбил одного зазевавшегося немца на Ме-110, проводящего, по всей видимости, разведку.

Выяснилось и то, почему меня не встретили над линией фронта. Немцы грамотно отвлекли встречающих, навязав им неравный бой. Против наших четырёх фрицы выставили дюжину истребителей. В общем, зажали третье звено крепко.