Я тебя верну

— Тебя я тоже любила, Даня. Очень сильно любила, ты не думай, — голос начинает дрожать. На глаза слёзы наворачиваются. Я хотела это ему сказать. Все три года очень хотела! И вот время пришло, а душа на части рвется. — Не думай, что лгала или обманывала.

— Я не думаю."

"— Не думай, что использовала тебя. Я клянусь, что не из-за денег. Всё было по-настоящему. Я дров наломала, ты тоже в прошлом далеко не идеал, признай. Но я тебя очень сильно любила. Дышать не могла, так было больно.

— И я тебя любил, Марин, — говорит Данил так же спокойно.

Я дрожу. Он поднимается, подходит ближе и садится на пол у моих ног. Теперь он ниже меня. Смотрит.

— Не бойся.

Он касается лодыжек. Слёзы чертят дорожки по моему лицу. Я набираю в грудь воздуха и говорю:

— Ты был моей первой любовью. Я не жалею ни об одной минуте, проведенной с тобой. Это правда. Мне ничего от тебя не нужно. Просто знай, пожалуйста, это. Мы поругались тогда сильно. Я в поезд села, а ты на перроне стоял... Я потом жалела, что не вышла к тебе. Очень сильно жалела. Сейчас уже всё хорошо. Я переболела, у меня Лёша. А тогда... Ростов оказался жестоким городом. Я не была готова к одиночеству.

— Я ждал твоего звонка или сообщения.

— Я тебя боялась.

— Марина, — его низкий голос прокатывается по коже. — Мирослава моя? Просто скажи мне.

Наши глаза встречаются. Я уже знаю, что отвечу, но за мгновение до этого успеваю заметить... надежду в его глазах?

Сердце на части разрывается, а саму трясет. Этот блеск... в его глазах. Как будто искра в темноте. Он надеялся, что граната разорвется. Его будто не страшат последствия. Данил словно не боится разломать к чертям миры, которые мы с таким трудом строили по отдельности.

Я отрицательно качаю головой и вижу, как искра в его глазах тухнет.

— Прости, — шепчу.

Данил опускает глаза. Сглатывает. Потом вновь смотрит на меня уже привычно спокойно. Его маска снова на месте. Всё хорошо.

Я горю. В аду горю в эти секунды. Когда он такой. Когда у моих ног сидит и надеется. А я отказываю. Уже проходила через это однажды. Отказывала ему, когда внутри от души ошметки оставались.

— Расскажешь, что случилось? — спрашивает он абсолютно ровно. — По срокам ведь выходит так. Ты не чужая, я знать хочу.

Не чужая.

Но и не близкая.

Мы бывшие влюбленные. Наверное, это особенный статус родства.

— Да. Мне тогда страшно было. Тебя боялась, возвращения на хутор. Всего на свете! Злилась, что ты меня обманывал, представляясь Виноградовым. Накрутила себя сильно. Может, зря, может, нет. Сама не понимала, чего хотела. Когда мы расстались и я в Ростов приехала, квартиру сняла, на работу устроилась. Один парень за мной начал ухаживать. Я... отказывала. А потом согласилась на свидание. Думала, получится тебя забыть. Прости меня. Я думала, так правильно будет.

Данил кивает.

— Я знаю.