Рай тебя не спасёт

Иногда побеждала усталость, и, помучавшись, Ева проваливалась в сон. Иногда до утра стонала от боли, не зная, как повернуться.

Монотонный физический труд выматывал бессмысленностью. Скоро стало понятно: эта работа бесполезна. Результат был неважен, значение имел процесс. Первую половину дня все таскали камни к дальнему карьеру у подножья холма, вторую — обратно, к ближайшему, у бараков. И так неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом. Каждый день. Вечность.

У любого наказания есть срок. Очистившись, души возвращались на Землю. Ева же оказалась лишена даже надежды на избавление."

"Её план был прост — вынудить Велара расторгнуть контракт, пройти путь искупления и переродиться. На Земле преступницу ждали демоны, жаждущие мести, но в новом обличье они бы её не узнали: никто не в силах отследить судьбу перерождённой души. Так, по крайней мере, сказал Велар, когда речь зашла о её погибших родителях. Да, план, предложенный альбиносом, был неплох. Был бы неплох, если бы не один неучтённый факт: нельзя начать новую жизнь, пока старая не окончена. В Верхнем мире души материальны, однако у Евы, помимо души, осталось тело: Велар перенёс её в Пустошь целиком — то ли пожалел, то ли убивать супругов у демонов было не принято. Получалось, единственный шанс вернуться домой — умереть.

Некоторое время Ева обдумывала эту возможность, но не так-то просто решиться и найти способ. Смерть, даже с учётом реинкарнации, — всё-таки смерть. В другом теле, с другими родителями и другой судьбой это будет не она: не её мысли, стремления, чувства, не её личность. Воспоминания сотрутся. Исчезнет сама её суть. Всё то, что делает Еву собой, — упрямицей, шахматисткой, студенткой и заядлой прогульщицей лекций, фантазёркой, когда-то мечтавшей открыть картинную галерею. Оказалось, что она не готова расстаться ни с увлечениями, ни с чертами характера, ни с любым из своих недостатков, каждый из которых сделался дорог и ценен. Она не хотела терять себя. И боялась боли. Ужасно боялась. Заносить над запястьем воображаемый нож не то же самое, что взять в руки лезвие и прижать к венам.

Было и ещё кое-что. Тем вечером накануне дня крови Велар проговорился: смерть в Верхнем мире — прыжок в неизвестность, здесь работают иные законы, нежели на Земле. Куда она попадёт, где окажется, — тайна, покрытая мраком.

«Но Велар знает, — подумала Ева. — Это видно».

Раз за разом она добивалась аудиенции у верховной жрицы Света, не в силах смириться.

«Может быть, я смогу вернуться домой, когда всё уляжется, демоны забудут…» — «Они не забудут, — и бьющие набатом слова, которые уже произносились однажды, но в другом месте и другим голосом: — Здесь вы проведёте остаток вечности».