Я тебя отвоюю

Стас и сам бы вряд ли объяснил, как умудрился на ноги встать, удержав при этом Дашу на себе, развернуться, опустить на кровать мягко. Дашу-Носика, обвившую его конечностями, словно обезьянка ствол дерева… Победить в войне с джинсами — точнее с замком, стянуть их вместе с бельем, бросить куда-то…

И снова целовать, позволяя рукам гулять по телу уверенней. Уже не просто пританцовывая щекоткой, но клеймя отпечатками пальцев, которые на завтра, может быть, где-то окажутся синяками. Но Даша явно не боялась таких последствий — сама царапнуть могла, куснуть, сжать сверх меры… Потянуться уже к его ремню, не тратя времени, не отрываясь от губ… Справиться с ним, руками, пятками, с пыхтением и ругательствами сквозь зубы, а еще под сопровождение его смеха, стягивать одежду теперь с него, потом дрожать нетерпеливо, обвивая ногами пока неизвестное, но настолько любимое уже тело, заглядывать в глаза, гладить по щеке, снова касаться губ.

— Я люблю тебя. Пусть ты меня пока нет, но я тебя уже. И нам хватит…

Даша не хотела ни обидеть, ни «выжать» ответную ложь. Просто… Ее переполняло, и не было сил сдержаться. Отсутствие ответа не царапнуло бы. Ложь тоже. А он, как всегда, оказался честным.

— Я не буду говорить, учись чувствовать, Даш… — и снова целовал — так, что самому недоверчивому в мире Носику все же хотелось верить, что чувствует она ответную любовь. Пусть пока и не такую зрелую, осознанную, как ее. — Черт, Дашка… — а потом Стас снова от губ оторвался, посмотрел в глаза — то ли еще с досадой, то ли уже с болью… — У меня презервативов…

— Я на таблетках, — Даша не дала договорить. Притянула его лицо к своему, а телом подалась навстречу. Соврала. Так же, как Дина, но наоборот. И не страшно было. Совершенно не было.

* * *Снова позже на кухне.

— Ты действительно сказала Богдану, что…

— Нет. Не говорила. Это уже сарафанное радио, но, если честно… — Даша хмыкнула, водя пальцем по ободку чашки с чаем. Стас заварил, раз уж спать обоим не хотелось. — Сейчас уже без разницы, — легкомысленно плечами передернула, бросая на сидевшего напротив Стаса немного испуганный взгляд.

— Но ты же понимаешь, что в словах Артёма много правды…

— Понимаю, конечно. Но мне все равно. Мне важно только то, что ты сказал. Я верю тебе. А что остальные… Скажут, подумают, как посмотрят… Не имеет никакого значения. Была двадцать пять лет образцовым Носиком — побуду теперь… Изменницей-любовницей.

— Ты никому не изменяла, — Стасу почему-то казалось очень важным убедить Дашу в том, что она осталась тем самым образцовым Носиком. В его голове ведь осталась. Даже больше — стала еще более образцовым… И еще более ранимым.

— Да. Я заставила изменить тебя… — и даже поверить было сложно в то, что она на самом деле произносит такие слова.