Я тебя отвоюю

Последняя надежда на долго и почти счастливо вместе. Потому что, когда на одной чаше весов любовь, вес второй значения уже не имеет.

— Нахер всё.

— И всех. Тоже. Нахер…

У Носика были очень мягкие губы. Те два поцелуя, что произошли между ними с разницей в восемь лет, длились слишком мало, чтобы успеть хоть что-то подобное отметить. А теперь можно было. И мягкость, и нежность, и то, что льнет так искренне и самоотверженно, что при всем желании не засомневаешься — готова отдаться полностью, без остатка. И очень хочет. Безумно. Невозможно. Чтобы к ней льнули так же.

А иначе и не выходило. Стасу казалось, что в нем плотину прорвало, и хлынула вода потоком. Хотелось целовать — губы и щеки, спускаться к шее, отмечать, как Даша голову запрокидывает, что пальцами в волосы опять цепляется, тянет немного, улыбается…

— Что? — пьянющим взглядом смотрит, когда Стас отрывается, вопрос задает…

— Если бы я знала раньше кодовые слова… — и даже острить пытается.

— Дурочка какая… — да кто ж даст?

Стас потянул вверх ее футболку, Даша даже не пыталась строить из себя скромную невинность — подняла руки, позволяя снять лишнее. Сглотнула, когда Стас одна за другой спустил с плеч бретельки бра, решил вопрос с крючками… Дыхание затаила, когда нежной кожи коснулись одновременно прохлада воздуха и жар взгляда.

— Какая? — Даша сомневалась, что за всю жизнь в ней хоть раз концентрировалось столько смелости и желания. Говорить, когда можно было бы без слов обойтись. Смотреть на то, как он ее тело взглядом оглаживает.

Впервые кажущееся ей ровно настолько красивым, насколько ощутимо желанным для него. Для ожившей сказки и мечты.

А она ведь даже в мыслях никогда не позволяла себе зайти дальше поцелуев со Стасом Волошиным. Понимала, что только хуже будет. А теперь… Лучше, кажется, некуда.

И снова голова сама собой запрокидываются, когда мужские пальцы крадутся по коже, щекоча живот, обманчиво близко подкрадываются к груди… Но проскальзывают мимо, движутся вверх по ключицам, поддевают и так задранный подбородок… Играются…

— Ты такая красивая, Носик…"

"И играть вроде бы хорошо, но ведь хочется не только играть. Поэтому Даша сама потянулась к уже его футболке, проделала тот же фокус, что он недавно, придвинулась на коленях еще ближе, прекрасно ощущая, что ее хотят не меньше, чем хочет она. Прижалась кожей к коже, обвила шею руками, приблизилась к самым губам, выдохнула в них:

— Либо «Даша», Стас, либо ты — гребанный извращенец…

Он хмыкнул — тоже прямо в губы, руки опустились по спине к ягодицам, сжимая.

— Как скажешь, Даша.

На этом разговоры пусть временно, но прекратились. Они целовались упоительно, оттягивая неизбежность, которая плела узлы в животах.