Я тебя отпускаю

Народу там было негусто: несколько бабок в старых прорезиненных, похожих на плащ-палатки плащах, дед в телогрейке и притулившийся к влажному, запотевшему окну парень в грязной спецовке.

Уселись на заднее сиденье и наконец успокоились – успеваем. Рина поморщилась от резкого запаха табака, мокрой одежды и перегара. Автобусик трясся на ухабах, припадал, как калека, нервно подскакивал на кочках и колдобинах, шофер громко матерился и дымил вонючей цыгаркой – весь дым шел в салон.

Рину укачало и замутило. Слава богу, вышли на первой остановке.

– Больница, – объявил шофер и резко затормозил.

Старушки засуетились. Вслед за Валентиной, Ниной и Риной вылезли две старухи и дед в телогрейке. Гуськом, друг за дружкой, по узкой тропке процессия дружно почапала к одинокому бледно-желтому двухэтажному зданию больницы.

– Успели, слава богу, – повторяла Валентина.

«Нервничает, – подумала Рина. – А вот я почему-то спокойна».

Обошли здание и вошли с черного хода.

– Здесь морг, – коротко бросила Валентина и сжала бледные губы.

У дверей стояли три мужика и четыре женщины в черных повязках.

– Наши, – прокомментировала Нина.

Мужики жали вдове руку, женщины шмыгали носами и неловко утешали:

– Отмучился, Валь, теперь ему хорошо.

Валентина хмурилась, ничего на соболезнования не отвечала, с тревогой смотрела на дверь морга, но войти не решалась.

Тут дверь открылась, и из нее выглянула молодая женщина в несвежем белом халате.

– Кто тут к Корсакову? – хмуро спросила она и, увидев оживившийся народ, добавила: – Ну и чего ждем?

Первыми, неловко толкаясь, прошли мужики. За ними подались женщины. Только Валентина не двигалась и все стояла в стороне, словно боясь войти. Нина взяла ее за руку и обернулась к Рине.

– И вправду, пойдем, – позвала она.

Это была маленькая, метров двенадцати, не больше, комната, украшенная пластиковыми, немного поблекшими цветами. Такие кладут на могилы. Вдоль стены стояли простые струганые деревянные скамейки. Посредине комнатки на четырех табуретках стоял узкий гроб, обтянутый красным сатином с черными бантами.

В гробу лежал Ринин отец."

"На скольких похоронах ей приходилось присутствовать – не перечесть! Коллеги, родня, знакомые. Одноклассники. Да, уже и из их класса ушло два человека. Она бывала на разных похоронах – богатых и бедных. Повидала и разные ритуальные принадлежности, от обычных и привычных до дорогущих, эксклюзивных, рассчитанных на очень крутых и богатых. Да и поминки случались разные – и в маленьких квартирках, и в дорогих ресторанах – как говорится, по статусу. По Сеньке и шапка. Хотя кому это надо? Понятно – родне. Статус было принято соблюдать и здесь, в месте скорбном.