Я тебя отпускаю

Шагая по разбитой колдобистой дороге, Рина представила, как бы она сейчас мучилась в своих моднейших итальянских сапожках на каблуке. И вправду ноги переломаешь, да и лужи. Кругом сплошные лужи. Осень. Деревня. Дороги – как сто лет назад, как описывали классики.

Деревня была довольно большой – на единственной улице друг напротив друга стояли дома – пятнадцать дворов справа, столько же слева. Они были похожи друг на друга, как близнецы-братья: покрашенные в коричневый крыши, темно-зеленые или коричневые фасады с тремя окнами. Палисадники с почти отцветшими астрами, самыми поздними из цветов. Уже пожухлая и пожелтевшая трава, почти облетевшие деревья, на которых кое-где висели неснятые бурые яблоки.

За околицей лавочки, потемневшие от времени и осенних дождей. Вот только дым из труб шел не из каждого дома – в некоторых и вовсе окна были заколочены крест-накрест.

Валентина перехватила ее взгляд:

– Разъезжается молодежь. Ну и правильно, что здесь делать? Совхоз развалили, работы нет. Санаторий закрыли – нерентабельно, видите ли, далеко от центра и вообще. А раньше пол-Союза сюда приезжало, на нашу водичку. И помогало ведь, а? Старики поумирали, а продать эти домишки невозможно – кому нужна дача за тридевять земель, полсуток из столицы добираться.

– Нет, летом тут у нас красота! – улыбнулась Валентина.

– И летом красота, и зимой, – поправила Нина подругу.

– Только осенью тоска. А где осенью не тоска? – улыбнулась Валентина.

Рина кивнула, но в душе не согласилась. Нет, конечно же, октябрь не самый лучший месяц в году. Уже подступают вполне ощутимые холода, начинаются дожди. Особенно в конце месяца – осень готовит к зиме. Нет, бывают и теплые октябри – Рина их помнила. И все-таки в городе не так тоскливо и уж, конечно же, чище. Темные мокрые заборы, черные деревья. Темный печальный лес и желтое поле. «Нет уж, ваши красоты не для меня! Да и в избе, если честно, не так уж приятно. – Она поежилась, вспомнив утреннюю зябкость и нежелание вылезать из-под одеяла. – И без горячего душа. Ох, скорее бы домой! В теплую, даже жаркую, квартиру да под горячую воду. В Москве в октябре уже топят».

Сапоги вязли в чмокающей грязи и становились все тяжелее.

Когда они подошли к остановке, закапал мелкий, унылый дождь. Женщины выглядывали на дорогу, с тревогой ожидая автобус. Нина успокаивала подругу:

– Не бойся, Вальк! Туда еще никто не опаздывал.

Рина отвернулась – да уж, смешно.

Наконец показался автобусик – кривенький, скособоченный. Женщины встрепенулись и облегченно выдохнули – ну слава богу! Автобусик резко затормозил, остановился, фыркнул темным, вонючим дымом, крякнул и со скрипом открыл двери.