Я тебя ненавижу

Хотелось залезть руками под её скудную одежду, сжать бёдра, подняться руками к талии, чтобы чувствовать тепло обнажённой кожи. Стиснул зубы, силясь вспомнить, что собирался сказать, оставляя руки поверх майки на уровне бёдер.

– Хочешь, у меня никого кроме тебя не будет?

Она вглядывалась в моё лицо, должно быть пытаясь понять, серьёзен ли я, а потом отпустила глаза и тихо произнесла:

– Нет.

Отошла и, сев на пол, принялась искать что-то в рюкзаке, не обращая на меня внимания, пока я переваривал, что меня отшили. Ничего не понимаю, видел же, как она реагирует на меня, как дрожит под моими руками, как смотрит на меня. Спросить «почему» не позволяла гордость, поднялся и покинул комнату, скрывая разочарование. Никогда не предлагал девушке монополию на собственное тело, а когда предложил – она отказалась.

Вышел на террасу, думая о том, что либо у меня дым пойдёт изо рта, либо пар из ушей. Чёрт, до чего я докатился.

– Клим, – оборачиваюсь, стоит в обтягивающих серых штанах и толстовке с изображённым на груди гербом России, должно быть приготовленные ей для ночевки в лагере, спасибо, что не пижама с оленями. Вещи, которые вчера были на ней, переданы адвокату, заверившему, что они могут пригодиться на следствии.

– Здесь холодно, зайди внутрь, – сказал, делая глубокую затяжку. Она снова чихнула, нос красный, глаза воспалённые, но продолжила стоять на месте, обнимая себя руками.

– Самгин, неужели ты считаешь, что тебе стоит только поманить меня пальцем и я прибегу?

Делаю очередную затяжку, смотря на нее. Дрожит как осиновый лист, но не уходит.

– Считал бы, если бы ты за мной когда-нибудь бегала, – говорю сухо. – Из нас двоих бегаю только я.

Она открывает рот в желании возразить, но, должно быть, слов не находит и в итоге выдает:

– У меня не может быть секса.

Прав Макс, эта девочка – моя погибель, честное слово.

Бросил окурок в пепельницу и увел её на кухню, желая услышать интересный рассказ.

– На этой неделе или в этой жизни? У тебя что, планируется постриг в монахини? – спросил я, делая нам кофе."

"– Очень смешно, – съязвила малявка, кроша бумажную салфетку. – Мне нельзя до Олимпиады заниматься сексом, это может подстегнуть выброс гормонов, и тогда у меня начнутся проблемы с телом. Я не могу так рисковать.

Угораздило же меня влюбиться в девчонку, которой нельзя трахаться. Карма сука.

Где-то уже слышал подобное, но думал, это что-то из ряда фантастики. Надо будет почитать на эту тему, звучит как бред, но не удивлюсь, если его вбивают гимнасткам в головы, чтобы они не отвлекались от спорта.

– Сколько времени осталось до игр?

– Десять месяцев.

– Хорошо.

Она тут же поднимает глаза, не веря собственным ушам.