Моя ревность тебя погубит (СИ)

Мне приходится пробыть какое-то время в таком положении, потому что только так я могу успокоить своего внутреннего зверя — быть с ней, дышать ею, касаться её, заботиться о ней.

Кто-то скажет, что я ёбнутый на всю голову псих. И он будет прав, потому что я и сам могу признать то, насколько это ненормально и одержимо с моей стороны.

— Ты вся дрожишь, — замечаю я, наконец вставая на ноги. — Давай, пойдем примем горячую ванну.

— Мне холодно, — отстранённо говорит она.

— Я знаю. Сейчас ты согреешься.

— Стас, п-пожалуйста…

— Что?

— Позвони папе. Спроси, где он.

В эту самую секунду мне становится всё понятно. Она должна была встретиться с отцом, но каким-то образом оказалось в своей старой квартире и сейчас просит позвонить ему. Ничего не выясняя, я одобрительно киваю и достаю свой мобильный. Набрав номер её отца, я слушаю несколько продолжительных гудков, прежде чем он возьмёт.

— Он не берёт? — с трепетом и волнением в голосе спрашивает Полина. Мне хочется успокоить её и заверить, что с ним всё в порядке. И как раз в момент, когда я хочу ей ответить, мужской голос говорит:

— Д-да? Стас?

— Леонид, где вы сейчас? — я отхожу на несколько шагов от Полины, когда она замирает, словно разучилась дышать.

— Я-я дома. Что случилось? Ч-что-то с Полиной?

Не скажу, что хочу уберечь его от правды. Я просто не собираюсь делиться её болью. Я хочу полностью забрать её себе, не поделившись ни с кем.

— Всё в порядке. Думаю, будет неплохо, если вы встретитесь на днях. Она скучает.

— Я т-тоже очень скучаю.

— Я передам, — говорю я, завершая вызов и возвращаясь к Полине. — С ним всё хорошо, милая, он дома. Почему ты волновалась и решила поехать в этот старый дом?

Она отводит взгляд, словно сохраняя от меня какую-то информацию.

— Хорошо, мы разберёмся в этом потом.

Заправив две пряди её растрёпанных, влажных от слёз волос за уши, я беру её на руки и несу на второй этаж, в нашу спальную ванну. Оказавшись внутри, я включаю теплую, ближе к горячей воду в джакузи. Она медленно наполняется, но я скидываю с неё пиджак и остатки её рваной одежды. Отметины на теле проявляются ещё больше, теперь они имеют не только красный, но и жёлто-фиолетовый оттенок.

Синяки.

Иногда я не знаю, как мне касаться её, потому что я могу быть жёстким во всём, включая прикосновения. А она очень хрупкая, миниатюрная, словно её можно сломать.

Блядь, я не прощу себе того, что не смог защитить её.

Усаживая её в ванной, я намыливаю мочалку и прохожусь по всем уголком её тела. Нежно, мягко, так, чтобы не причинить ей ещё больше боли или хотя бы малейшего дискомфорта.

— Клянусь, я не хотела, — снова оправдывается Полина, прижимая колени к груди.

— Я знаю, милая. Ты ни в чём не виновата.