Мир, где нет тебя

Ты же знаешь его, у него взрывной характер. Когда злится, себя не помнит. Но злится он редко, и чтобы довести его до такого состояния, нужно очень постараться.

– Хочешь сказать, что я постарался?

– А разве нет? Но я не понимаю, чего ты хочешь добиться. Ты на самом деле хочешь его посадить? Своего друга. Ты же сам говорил, что он твой друг.

– Лана, всё меняется в жизни, – легко ответил Вересов. Лана подозрительно прищурилась, вглядываясь в его спокойное лицо.

– Вот так легко? Просто поменялось и стало неважно? А где же привязанность, тёплые воспоминания, отношения…

– Лана.

Она поспешно отступила, когда ей показалось, что Пашка собирается сделать шаг к ней.

– Ты просто мстишь ему. Злишься и мстишь. Я думала, что ты другой. А ты добиваешься своего подлыми способами.

– Я ещё ничего не добился. Разве не так?

– Паша, забери заявление.

Он её разглядывал. Потом спросил:

– Ты представляешь себя рядом с ним через десять лет?"

"Как это ни странно, но Пашка, при всей своей самовлюблённости, что-то такое в ней видел, те сомнения, которых Лана сама в себе боялась. Ваня смотрел и любил, он хотел её любить, любую, и, наверное, не слишком стремился докопаться до сути, понять, что же у неё в душе, он готов был принять её любую. А Лана, стесняясь своих мыслей, старалась мужа не огорчать, и не давать ему лишнего повода в себе усомниться, а вот Пашка с лёгкостью разгрёб всю шелуху и с азартом принялся копаться в самых тёмных закоулках её души. Именно поэтому он разговаривал с ней про другую жизнь, про перемены, искушал её, и, по всей видимости, верил, что она, в итоге, поддастся. Он порождал в ней сомнения, надеясь получить от этого свою выгоду. Он её хотел, но совсем не такой, какой она была рядом с Ваней, в его семье, в своём привычном кругу. В его воображении она была совсем другой, и он всеми силами пытался вытащить наружу её испорченность.

– Ты завянешь, постареешь. Не слишком, тебе будет всего тридцать, и, наверное, ты всё ещё будешь красива, но ты станешь одной из многих среднестатистических красавиц. И больше ничего в этой жизни не узнаешь. У тебя уже будет всё. Надоевший за десять лет муж, которого когда-то любила, наверное, пара-тройка детишек, которые испортят твою фигуру, и каждодневная, тошнотворная обыденность. Эта улица, их дом, яблоки в саду. И год за годом одно и то же. Ванёк будет ходить на лесопилку и дважды в месяц приносить тебе зарплату. А ты будешь думать, как на его зарплату выжить. И никогда не узнаешь другой жизни.

– Если я и хочу другой жизни, то с ним, а не с тобой.

Вересов сделал прерывистый вздох, видимо, ответ ему не понравился, но он лишь кивнул, соглашаясь.

– Возможно. Но он никогда не изменится. А ты будешь ждать, мечтать и стареть.