Люблю тебя (СИ)

Там ему платят столько, сколько московские клубы зажмут. Но сейчас Лиля для меня приоритетнее футбола. Так что я готов совершить непрофессиональный поступок и в разговоре с тренером настоять на том, что объективно неплохого игрока Тимура Довлатова на Чемпионате мира быть не должно.

— Я еду на Чемпионат, — произносит с гордостью.

— Я знаю. И все же хочу обсудить с тобой твоё присутствие в сборной.

Тимур замолкает на несколько секунд.

— В чем дело, Ник? — начинает нервничать.

Я теряю терпение.

— Мне нужно обсудить с тобой одно дело, Тимур. Завтра вечером я буду в Краснодаре. Позвоню тебе, когда приземлюсь.

— Бля, Свиридов, что ты задумал!? — паникует.

— До завтра, Тимур. Тебе привезти какой-нибудь сувенир из Германии?

— Иди на хуй со своей Германией.

Не выдерживаю и начинаю громко смеяться. Узнаю Довлатова шестилетней давности.

— Я привезу тебе бутылку хорошего баварского пива. У вас в Краснодаре такого нет.

— Сам пей свое баварское пиво! Чтоб ты им захлебнулся!

— До сих пор не можешь мне простить, что немцы выбрали меня, да? — хохочу. — Ну так ты сам виноват. Нехуй было отбивать мяч у своих. До завтра, Тимур. К пиву я тебе еще баварских сосисок привезу.

— Иди на хуй, Свиридов, — злится. — Не буду я с тобой встречаться!

— До завтра, Тимур.

Кладу трубку. Придёт на встречу, как миленький.

Глава 27. Русский футболист

Никита

Приземляюсь в Краснодаре в пять часов дня и сразу еду на такси в центр города. Захожу в первый попавшийся бар, сажусь у окна и отправляю Довлатову сообщение со своей геолокацией. Сразу читает, но ничего не отвечает. Я прямо чувствую, как в нем борются любопытство с ненавистью ко мне. Уверен: он придёт.

Так и есть. Ровно через полчаса у бара лихо тормозит небесно-голубой «Бентли». Водитель еще не вышел, но я знаю: это Довлатов. Меня разбирает смех. Вот что неискоренимо в русских футболистах, так это понты. Неужели и я бы таким стал, если бы остался играть в России? В Германии не принято выставлять свое богатство напоказ, поэтому я вожу обычную немецкую машину чёрного цвета, хожу с позапрошлым айфоном и одеваюсь в неприметную одежду темных цветов.

Водительская дверь открывается, и выходит Тимур. В глаза сразу бросается желтая майка на пару размеров меньше. Видимо, чтобы получше бицепсы обтягивала. Дальше идут джинсы и белоснежные кроссовки, от белизны которых аж в глазах рябит. В Краснодаре в марте хоть и очень солнечно, но все же погода не для летней майки и белых кроссовок. Поправив солнечные очки с синими линзами, Довлатов направляется ко входу в бар.

Заходит в зал как король и хозяин жизни. Останавливается на секунду, ищет меня глазами. Найдя, направляется ко мне и садится ровно напротив.

— Чего тебе, Свиридов? — снимает очки и небрежными движением отбрасывает их на стол.