Я тебя верну

Он просто провоцировал тебя и не зря, как видишь. — папа отпустил Руслана Валерьевича и отцепил его руки от своего свитера. Взгляд его стал напряженным и он не сводил его с меня. — Вам же, Руслан Валерьевич, я повторяю еще раз: Вас здесь не ждали и не приглашали. Поэтому будьте так добры покинуть частную территорию и желательно навсегда, иначе в следующий раз я никого останавливать не буду. И поверьте, у папы хватит сил отправить вас в инвалидное кресло.

Все вокруг стояли молча и я тоже замолчала, пытаясь обвести всех взглядом. Только сейчас мне начало доходить, что я держусь за спинку Ярошиного стульчика и сжимаю его так сильно, что у меня закололи пальцы от напряжения. Я попыталась отцепить их от стульчика, но поняла, что если отпущу то упаду, так как и ноги тоже начало покалывать, как в преддверии потери сознания. Попыталась сосредоточиться на сыне, который был сейчас на руках у мамы и начала выравнивать свое дыхание. По коже побежали противные мурашки. Я знала почему. На меня смотрели все, но только на один взгляд у меня была такая реакция.

— И да, Руслан Валерьевич, то что происходило между вами и моими родителями — это только ваше прошлое. А то что вы остались таким же мерзким и низким человек, говорит о том, что мама еще хорошо отделалась. — я все таки заставила посмотреть этому человеку в глаза. — А внука у вас нет и здесь вам не рады. Никогда!

— На выход. — сказали папа и Матвей в один голос Руслану Валерьевичу.

— Ты кажется забываешься девочка. — прорычал он, не двигаясь с места и смотря на меня в упор взглядом полным нездоровой ненависти. — Это ты раздвигала ноги перед моим сыном, так что будь добра проявлять уважение к тому, кто позволил тебе родить. — папа опять не выдержал и схватил мужчину за грудки и начал выволакивать из беседки.

Охранники кинулись к нему. Матвей и Ден подключились к выпроваживанию. Опять начала завязываться потасовка. Руслан Валерьевич продолжал поливать грязью моих родителей, меня и даже моего сына:

— От отребья может родиться только такое же отребье.

На этих словах папа все таки достал до него еще раз и что-то сломал, потому что Руслан Валерьевич заскулил после его удара.

А я не выдержала и просто села на стул и закрыла уши руками и крепко зажмурила глаза. Мне стало дурно. К горлу подступила тошнота. Глаза хоть и были крепко закрыты, но перед ними плясали яркие искры. Шум в голове все нарастал. Мне хотелось просто разрыдаться в голос, потому что с пониманием начала приходить сильнейшая боль: за родителей, за себя и своего мальчика, за Макса. В груди сдавило с такой силой, что мне стало тяжело дышать. Я пыталась успокоиться, но у меня ничего не выходило. Вокруг все начали двигаться, напряжение не отпускало каждого.