Я научу тебя любить

— Корней… Корней… Что случилось?

В ее голосе слышалась тревога. Она по-прежнему пыталась обнять его в ответ, но не могла сопротивляться, достать руки.

И когда он оторвался от макушки, подхватил, поднял на руки, стал целовать — требовательно и напористо, сначала вжав в стену, потом неся в спальню, тоже сопротивляться не могла.

Теперь трясло и ее тоже. Аня не понимала, почему, но чувствовала, что его откровенно плющит. И неосознанно забирала хотя бы часть эмоций на себя. Льнула. Позволяла целовать и трогать так жадно, как ему нужно было.

Задрожала сильнее, когда Корней опустил ее на пол у кровати, развернул лицом к изножью, сам остался сзади. Стянул сначала ее футболку, покрывая поцелуями плечи, лопатки, спину, спускаясь вниз. Дальше — шорты, касаясь губами ягодиц, бедер, поглаживая кончиками пальцев ноги…

Она ведь идеальная. Действительно. Чистая. Нежная. Достойная только лучшего. Он не преувеличивал никогда, говоря это. Он так считал.

— Корней…

Аня оглянулась, немного стыдясь своей наготы — прикрывая грудь, улыбнулась, положила руку на его макушку, смотря сверху-вниз мягко, слегка испуганно…

Так же — испуганно, поворачиваясь, когда он тянет за бедра, опускаясь с корточек на колени, вжимаясь лбом в голый живот, щекоча дыханием кожу… Стоит так, не движется…

— Корней… Что с тобой? Скажи мне? Просто скажи…

И пусть Аня продолжает спрашивать, пытается присесть или его лицо хотя бы поднять, он не может ответить. Слишком сложно. Даже для него это слишком. А она…

Цедит ругательства сквозь зубы, встает, стягивает пуловер, наступает, следит, как Аня, понимая, чего он ждет, опускается на кровать. Сам нависает, позволяет подползти повыше, потянуться к его губам, пройтись пальцами по плечам, торсу, взяться за ремень.

— Я за всех тебя люблю, Ань. За маму. За папу. За весь мир люблю. Поняла меня?

Конечно, не поняла. Не могла понять. Но кивнула. Позволяя все. Глубокий поцелуй. Толчки в себя без подготовки. Яростные. Идущие от злости к нежности. Возвращающие его из внешнего жестокого сучьего мира в их маленький — тот, что построила она. Тот, который он должен охранять ценой собственной жизни.

Рыцарь, сука, потому что.

— Чего ты хочешь, Ань? — Корней оторвался в какой-то момент. Резко прекратил двигаться. Блуждал по ее — румяному — лицу своим страшным, скорее всего слишком требовательным взглядом. И она снова не понимала. Смотрела в ответ, совсем запутанная. Замотала головой, как бы прося отложить разговоры на потом. Закончить. Но он настоял. — О чем мечтаешь, зайка? Скажи, я все сделаю. Машину хочешь? Купер купим тебе. Давай?

— Ты что… У меня прав нет! Ты что! — У другой бы, может, глаза загорелись.