Я научу тебя любить

Переведшего взгляд, заставившего улыбнуться уже ее…

— Лифт сломался… Пешком пришлось… Это точно хороший дом, Корней? — Аня спросила немного дерзко, требовательно вздергивая бровь. На глазах зажигаясь под его лукавым взглядом. Яркой улыбкой и смущенным румянцем.

— Зато пандусы пригодные… — Корней ответил, почему-то заставляя Аню захихикать, а Зинаиду нахмуриться в недоумении. Почти сразу встал, снова достал телефон, пошел к Ане. — Не волнуйся. Починим. Документы бабушке оставишь? Меня проведешь? Доброй ночи. — Кивнул Зинаиде, вышел в коридор…

Ждал Аню, стоя у двери.

Не стал артачиться и пресекать, когда потянулась, прижалась, уткнулась губами в шею…

Понимал, что оставшейся в комнате Зинаиде, которая наверняка видит их любования в отражении коридорного зеркала, это только дополнительный стресс, но зайка все равно важнее. И ее порывы тоже.

— Я буду скучать. — Искренний шепот, сбившееся дыхание, заблестевшие глаза, когда снова посмотрела в лицо, откинувшись в руках…

— За ночь не успеешь.

Корней хмыкнул, в Анином взгляде зажглась обида. Потому что не сомневалась — успеет. Обязательно. Но на споры времени не тратила. Обняла сильней, привстала на носочки, прошлась носом по щеке, заставила чуть наклониться, шепнула на ухо:

— Я люблю тебя. И ты меня любишь.

— Как скажешь, Аня. — Расплываясь в улыбке из-за его ответа.

* * *Зинаиде сложно воспринять и принять происходящее между внучкой и Высоцким, Аня это понимала. Поэтому не наседала. Давала вдоволь намолчаться. Объясняла по несколько раз — честно и искренне — почему тихушничала. Искренне же просила простить ее за полуправду.

Ужинали вдвоем на кухне. Разогрели то, что Аня заблаговременно заказала. Холодильник они с Корнеем тоже постарались набить, но эмоциональное истощение не дало бы даже макароны сварить. Ковыряться вилками в тарелках им и то было сложно.

Обеих преследовало одно чувство, в котором сложно было признаться — горечь. Из-за того, что настолько же близкими они уже не станут. Что теперь… У Ани есть человек, который не встал между, но разделил всю жизнь на «до него» и «с ним». И ее тоже разделил на две Ани — старую и новую.

И вот с этой — новой — Зинаиде только предстояло познакомиться. Принять ее взрослой…

Аня пыталась рассказать бабушке то, что могла о них с Корнеем. Призналась, что это он взял ее с собой в Вену. Рассказала о том, что благодаря ему увидела и попробовала. Заочно поблагодарила его за науку, за изменения в себе, которые были заметны даже той, что растила…

Аккуратно обходила моменты, связавшие их с Корнеем навечно ее слезами. Не хотела тревожить бабушку, которая и так прекрасно должна была понимать — он не сахар. Но он любимый. И это должно было ее успокоить. Во всяком случае, Аня очень на это надеялась.