До тебя

Как кто-то может увидеть, о чем ты думаешь? Но у моего отца был особый талант угадывать, что у меня на уме, а еще он единственный мог заставить меня почувствовать свою слабость.

– И где же эта штука?

Я проигнорировал вопрос.

Кто знал, о чем он говорит. Я всегда сожалел, когда позволял ему втянуть меня в разговор. Поэтому сейчас просто держал рот на замке, сосредоточившись на дыхании.

– Ты практически не вынимал руку из кармана штанов каждый гребаный раз, когда приходил сюда, кроме сегодняшнего. Та штуковина, которую ты носил в кармане, все равно что какой-нибудь оберег. И куда же она вдруг делась?

Я закусил губу, притопнул ногой. Потом попытался вспомнить, какие у меня карты, назвал их про себя.

2-4-5-6-7. Пики, пики, пики, пики, червы.

В помещении, с его высокими потолками и расходящимися в стороны коридорами, раздавалось эхо разговоров, которые я не мог разобрать. Вокруг нас общались и копошились другие люди. Свет лился в окна, но от этого атмосфера не становилась приятнее."

"– Ты считаешь меня мерзавцем, – тихо сказал отец, положив очередную карту. – Я и есть мерзавец, Джаред. Из-за меня ты ожесточился, но еще я сделал тебя сильным. Никто больше не причинит тебе боль, потому что ты теперь неуязвим. Даже для этой девчонки ты недосягаем.

Я резко поднял на него глаза, смяв карты в кулаке. Низкий раскатистый хриплый хохот вырвал образ Тэйт из моих мыслей.

– Ты получил свои деньги, – процедил я сквозь плотно сжатые зубы. – Вот и заткнись.

Он только покачал головой, продолжая тасовать свои карты.

– Она знает про тебя? Знает, какой ты трус? Как ты бросил своего брата?

Джекс.

– Нет никакой «она», – солгал я едва слышно.

– Ты прав, – согласился он. – Ты всегда будешь один, сам знаешь, что так лучше. А она найдет кого-нибудь, кто на ней женится, и родит детей, которые не будут твоими.

Внутри у меня все оборвалось, и я больше не думал.

Швырнув свои карты на стол, я вскочил со стула и врезал отцу прямо в челюсть. Боль разлилась по руке до самого плеча. Я стоял и смотрел, как он падает на пол, все еще хохоча.

Моя грудь тяжело вздымалась, я дышал носом.

– На следующей неделе я приду в последний раз, – сказал я ему. – Я не буду скучать, а вот ты точно будешь.

– Довольно, – раздался голос за моей спиной, а потом кто-то схватил меня за руку.

Обернувшись, я увидел насупленное лицо охранника. Он был немного выше меня ростом, с темными волосами и светлыми глазами.

Я вырвал руку.

– Нет проблем. Я ухожу. – И я развернулся, стиснув челюсти так, словно они были залиты цементом.

– Не беспокойся, Джаред! – крикнул отец мне вслед. – Далеко тебе не уйти. Я всегда буду жить у тебя в голове.

* * *Когда я приехал из тюрьмы, мать ждала меня в кухне с тортом.

– Нет уж. Я не в настроении. – Мои слова прозвучали резко, хотя я и не хотел ее ранить.