10000 миль, чтобы найти тебя

По мне, так неудивительно, что Девон Лейтон почти каждый день настаивал на встрече с Никки. Этот подонок только и делал, что накалял обстановку, возможно, чтобы застать ее врасплох и закончить то, что начал почти двадцать лет назад.

Я и не думал этого допускать.

Полиция была в курсе всего этого, они допрашивали и Никки, и меня после неудавшейся попытки убийства, и внимательно следили за любыми подозрениями, которые могли подтвердить мое предположение о намерениях единственного живого наследника семьи Лейтон.

Мне было неспокойно из-за всего этого, и, несмотря на то, что я приставил к Никки двух телохранителей, которые присматривали за ней двадцать четыре часа в сутки, невозможность увидеть ее или лично убедиться, что она в безопасности, заставляли меня дико нервничать.

Мы не разговаривали с тех пор, как я отвез ее в отель Нейта. Мы больше не обменялись ничем, кроме пары сообщений. На мое «Как ты?» она ответила: «С каждым днем мне становится все лучше».

Это было так странно… Странно, что она была так близко ко мне и мы не пользовались этим временем. Я чувствовал то же самое, что и на Бали, когда у меня было всего тридцать дней, чтобы видеться с ней, но на этот раз все было гораздо хуже, потому что мы понятия не имели, когда она вернется в свою страну.

Она попросила меня остаться друзьями… друзьями.

Это слово обжигало горло, и у меня вообще не получалось произнести его вслух, чтобы описать наши отношения.

Да какие мы с ней друзья, я вас умоляю. Мы никогда ими не были.

– Он вернулся, сэр, – сообщил мне телохранитель Никки нейтральным голосом.

– Снова? – спросил я, чувствуя, как ярость и ревность прорастают внутри меня, словно сорняк.

– Да, сэр, он пришел минуту назад и сейчас находится с девушками.

– Да, сэр, – терпеливо ответил Фрэнсис.

Я посмотрел в окно гостиной на проливной дождь, который лил в тот момент, залив все вокруг и наполнив помещение запахом влажности и мокрой травы.

– Уже поздно… – сказал я скорее себе, нежели для того, чтобы он ответил.

– Знаю, сэр, – ответил он, и до меня дошло, каким я был идиотом.

В моей жизни не было места для ревности, не говоря уже о том, чтобы чувствовать нечто подобное к такому придурку, как Эрик, но в какой момент именно этот придурок проводил с Никки больше времени, чем я, который месяцами мечтал увидеть ее, прикоснуться к ней или хотя бы просто поговорить?

Никки хотела, чтобы мы были друзьями?

Прекрасно… Я позабочусь о том, чтобы наглядно продемонстрировать ей, какой офигенной может быть наша дружба.

Мне было трудно спокойно спать по ночам. Наверное, это из-за того, что мне больше не давали обезболивающих, поскольку меня выписали из больницы, поэтому первые несколько дней выдались тяжелыми.