Тебе принадлежу (СИ)

Что значит он съел омлет? Какой омлет? Нет, не может быть, чтобы тот самый. Но после того раза к яйцам я больше не прикасалась, мне так стыдно было за свою идиотскую выходку и совсем не хотелось напоминать о ней Максу.

—Ты же несерьезно? – чуть отодвинувшись, смотрю на него с надеждой. Нет, ну не мог же он и правда доесть тот ужасный омлет. Заглядываю в его глаза, ищу хоть намек на шутку, но не нахожу. Макс вполне серьезен. Быть этого просто не может.

—Почему? – он улыбается. —Ты приготовила завтрак, я съел, к тому же я ведь сам тебя попросил его приготовить.

—Прости, — поджимаю губы и отворачиваюсь.

Не могу смотреть в его глаза, никогда мне так паршиво не было. Чего я тогда добиться хотела? Характер показать? Показала, а он сидел и давился тем гребанным омлетом. Такой дурой я себя еще не чувствовала. На глазах снова выступают слезы, смахиваю их тыльной стороной ладошки и в это же время Макс осторожно цепляем пальцами мой подбородок и поворачивает мою голову на себя.

— Ну ты чего расстроилась-то, Кать? – Макс продолжает улыбаться, стирая пальце мои слезы.

—Почему? – всхлипываю.

—Что почему? – уточняет он.

—Почему ты его просто не выбросил? – задаю вопрос, сама не понимая, что хочу услышать.

—Потому что я слишком сильно тебя люблю, чтобы выбрасывать еду, приготовленную твоими руками.

Глава 22

Катя

—Что? – переспрашиваю еле слышно, неуверенная в том, что мне не послышалось. Он мне сейчас в любви признался?

Вместо ответа он просто обхватывает мой затылок и впивается в губы, жадно проталкивая язык внутрь. Так он меня еще не целовал, даже в тот вечер, когда приревновал к Матвею, я не чувствовала такого напора, кажется, у него окончательно сорвало тормоза. Меняю положение, перебрасываю ногу, тем самым буквально оседлав Макса и целую в ответ, так же жадно, до боли кусаю его губы, с ума схожу от вкуса любимого мужчины.

—Это лишнее, — хрипло произносит Макс и задирает мою футболку вместе с чашечками бюстгалтера, сжимает грудь, мнет ее в своих огромных ладонях, а я не могу больше сдерживать рвущиеся наружу стоны. Зарываюсь пальцами в его волосы и слегка откидываюсь назад, в то время как губы Макса смыкаются на моей груди, язык ласкает набухшие и ставший слишком чувствительным бугорок.

— Макс, - нужно его остановить, прекратить это безумие, мы же в больнице, а он ранен.

—Люблю тебя, — шепчет и снова возвращается к моим губам в то время, как его рука ловко справляется с пуговицей и ширинкой на моих джинсах, и проникает внутрь. —Черт, малышка, как же я хочу быть в тебе, — рычит и снова набрасывается на мои губы.