Тебе принадлежу

— Кать, а ты случайно не беременна?

И что ей ответить? Я понятия не имею, беременна я или нет, но склоняюсь к первому варианту. Это же надо было так опростоволоситься, один раз, он кончил в меня всего один раз и возьмите — распишитесь. Подозрения закрались в голову несколько дней назад, после той встречи со Стасом и разговором с родителями, когда я внезапно поняла, что мой регулярный цикл в этот раз совсем нерегулярный.

—Я в этом не уверенна, — сажусь обессиленно на пол и откидываю голову назад, упираясь в холодный кафель. Вздрагиваю от прикосновения горячей кожи к холодной поверхности, по телу пробегаются мурашки от макушки до самых пят.

—Катюш, надо бы тест сделать, — ласково произносит мама, поглаживая меня по голове. А я с трудом сдерживаю слезы и прикладываю руку к животу. Тест, да, наверное, нужно, хорошо бы убедиться. Да вот только отец этого самого ребенка сейчас находится в СИЗО, а я ничего не делаю, ничего, черт возьми. Потому что для него это важно и потому что сейчас я, возможно, ношу под сердцем его ребенка, пусть еще не совсем ребенка, но в перспективе…Одному Богу известно, как сложно мне дается ожидание.

Как бы я не злилась на Макса, в глубине души я понимаю, что он прав. Помочь я ему ничем не смогу, а вот помешать — запросто. Единственное, что я могу — ждать его возвращения и надеяться на то, что он цел и невредим. Все последующие дни после ареста Макса с меня не спускали глаз, несколько дней я прожила в доме родителей, но вскоре не выдержала, и сбежала в нашу с Максом квартиру, потому что чрезмерная гиперопека не только моих родителей, но и родителей Макса, меня убивала. Только Мама уперлась рогом и наотрез отказалась оставлять меня одну и сейчас я ей за это благодарна. Без Макса эта квартира кажется пустой, и, если бы не мама, я бы завыла от разрывающего душу болезненного одиночества. Господи, как же я по нему соскучилась. Как же устала от этой разлуки, от неизвестности. Тетя Саша мало, что поведала, но из ее слов я поняла, что и ей Макс приходить запретил, на мое недоуменное выражение лица, она лишь пожала плечами, а потом сжалилась и объяснила, что сейчас навещать его стоит только одному человеку.

Надо ли говорить, какая ярость вспыхнула во мне в тот момент, когда мне открыли личность этого человека? Как хотелось натворить глупостей, дать волю эмоциям и вопреки желанию Макса ворваться туда, потребовать встречи с ним и заставить его объясниться. Назвать хоть одну причину не размазать его по стенке и не расцарапать физиономию. Но это был лишь первый порыв: детский и незрелый. Отношения должны строиться на доверии, так всегда говорила мама, и я должна учиться доверять. С Ларой у нас свои счеты, а Макс…Макс ведь дал слово, попросил верить, в любви в конце концов признался.