Я куплю тебе новую жизнь

Забегала глазами по салону, иначе не смогла бы внятно говорить.

– Кто бы сомневался! – едко вспылила она. – А, расскажи-ка мне лучше… как это, когда плевать на всех?

Задавая подобный вопрос, втайне испытывала некоторое опасливое волнение. И не зря! Аравин окатил ее столь резким ледяным взглядом, что моментально захотелось открыть дверцу и бежать.

Только внешне не дрогнула. Спокойно ждала ответа.

Это же Аравин! Рядом с ним ей безопасно. Она уверена в этом, даже осознавая его злость. Потому что она понимала его. И принимала как есть!

– Ни дать, ни взять: свобода, – хрипотца в голосе выдавала его заинтересованность разговором. Только Стася еще этого не улавливала. И слава Богу!

Он невольно ухмыльнулся, наблюдая, как сморщился лоб девочки. Она пыталась анализировать его слова. И он с нетерпением ждал ее выводов.

– Свобода? – задумчиво повторила она за ним. – Хорошо, наверное, быть столь независимым. Когда людское мнение не давит…

Меньше всего он ждал, что она попытается примерить на себя. Стоп! Только не Стася. Девчонка с живыми глазами и открытой душой. Не позволит. Никогда.

– Ты такой не будешь! – твердо сказал Егор.

– Это еще почему?

– Потому что я так сказал.

– Да я и не смогла бы, – как-то излишне довольно улыбнулась она.

– Что там у вас случилось с мадам Катастрофой? – недовольно стискивая челюсти, сменил Аравин тему.

Стася, сразу поняв о ком речь, поморщилась от воспоминаний.

– Небольшой конфликт интересов.

– Немного перца?

– Красного. Ядреного.

– Она мне все уши прожужжала, а до этого названивала раз десять, – хмуро бросил Егор. – Давай без глупостей. Не думай, что я буду менять место твоей дислокации каждый год. Запомни, до совершеннолетия Рублевка – твой дом. Нагадишь – там и останешься.

Внутри нее все сжалось от этой грубости. Сморщилось, словно забытый всеми прошлогодний фруктовый плод.

Вот умеет же Аравин менять ее настроение посекундно! Одной фразой.

Сегодняшний разговор во всех отношениях американские горки: то вверх, то вниз.

– А потом что? – едва выдавила из себя дрожащим голосом. Беспокоило ее, что будет после восемнадцатилетия.

– А потом сама думай.

– Ясно, – тихо выдохнула Стася, смиряясь с таким безразличием. Хотя ничего ей не ясно.

– Как дела вообще? – только Аравин мог задать этот вопрос в конце разговора.

– Нормально, – но голос ее звучал расстроено.

Он долго смотрел на нее. Только она не отвечала ему тем же. Поникла, уткнувшись взглядом в сцепленные на коленях руки.

– Еще неделя, и баба Шура будет дома. Потерпи.

– Угу.

– Не кисни только.

– Тебе-то какая разница? – буркнула Стася. – Не все ли равно?

– Нет, не все равно, – спокойно, придавил ее своим ответом.