Я куплю тебе новую жизнь

И у Аравина создавалось впечатление, что они обсуждали что-то, поистине личное.

– Разве к этому можно привыкнуть? – прикоснулась теплыми после горячего чая губами к швам. Нежно поцеловала.

– Ко всему можно.

Его ненасытная память поглотила еще один исключительно очаровательный момент, когда Стася появилась в тусклой спальне с влажными завитками волос вокруг раскрасневшегося лица. В его видавшей лучшие дни футболке, которая доходила ей чуть ниже середины бедер.

Она улыбалась, а Аравин, замедленно моргая, следил за тем, как длинные обнаженные ноги мягко ступали по пушистому ковру, создавая тихий уютный шорох.

Ему стало трудно дышать, словно в помещении резко упало атмосферное давление. Хотя так Стася смотрелась совсем девчонкой, был в ней необъяснимый невинный соблазн.

Поднеся сигарету к губам, Егор глубоко затянулся. Выдохнув едкий дым, сделал несколько рывков разреженного воздуха. Затем последовала еще одна затяжка.

Аравину хотелось мучительно простонать, когда Стася поежилась от холода. Полушария ее груди отчетливее вырисовались под изношенной серой футболкой. Соски проступили сквозь тонкую ткань, натягивая на ней острую горизонтальную линию.

В очередной раз Сладкова толкала его через край. Каким-то странным образом нежное перышко с размашистым креном перевешивало грубую сталь. Стася ставила новую опасную точку его равновесия.

Неправильно было пялиться. Нужно было отвести взгляд. Но это являлось той самой сложной задачей с тремя звездочками, которую Аравин так и не решил. И не решит уже никогда. Его глаза шарили по телу девушки. Безнаказанно лапали.

Как он вообще собирался спать со Стасей в одной кровати, не прикасаясь к ней?

– Аравин, в моей комнате нельзя курить, – предупредила девушка, огибая широкую кровать и хватая с тумбочки расческу. – Я не люблю, когда вещи прокуриваются.

Футболка немного приподнялась и пришла в движение, когда Стася поднесла щетку к макушке и медленно повела ею вниз. Каскад глубокого шоколадного оттенка заструился непокорными волнами по ее спине.

Ему нравились ее волосы. Они являлись неотъемлемой частью ее уникальности. И ему хотелось трогать их, вдыхать их запах, ощущать, как они шаловливо скользят по его обнаженной коже.

«Аккуратнее с фантазиями, Аравин», – мысленно приказывал себе.

Воображение каких-либо ситуаций само по себе являлось тупиковым процессом. Егор привык к тому, чтобы действовать, а не фантазировать. Но со Стасей нельзя было бросаться сходу к делу. Его это не пугало. Сложно сдерживаться, но в то же время было в этой медлительности необычайно приятное волнение.

Словно почувствовав пристальное внимание, Стася обернулась. Окинула Егора смущенным взглядом.