Тебе назло

За то, что такой понимающий оказывается, за то, что голову тебе вскружил, и за то, что язык за зубами держать не могу.

— Гена, вы что-то задумали?

Он посмотрел на меня, глаза голубые-голубые, невинные-невинные. Сразу понятно — врёт.

— Ты о чём?

— Ты мне врал всё это время. Что-то происходило, а ты мне не говорил ничего.

— Потому что не происходило ничего, что бы тебе нужно было знать.

— Ну конечно! — воскликнула я, не сдержавшись, из-за стола вскочила и по кухне забегала. — А сейчас ты куда-то летишь, ночью почти, а я должна спокойно поехать домой и спать лечь?

— Всё будет хорошо.

— Нет, не будет!

— Вот ты ещё накаркай!

Я замерла, пронзённая дурным предчувствием.

— Гена.

Он тоже из-за стола поднялся, рот салфеткой вытер и кинул её на стол, а я себя почему-то этой салфеткой почувствовала. Вот он сейчас уедет, а я останусь одна, брошенная, и он обо мне точно не вспомнит, пока совсем поздно не станет.

— Вась, ну что с тобой? — Генка меня легонько встряхнул, я никак не отреагировала, и тогда он меня обнял. — Всё, хватит. Я еду работать, вот и всё. Что ты себе придумала? — Завьялов губами к моему лбу прижался, а я отвернулась в другую сторону, потому что за машиной, которую Генка для меня вызвал, стоял водитель, молодой парень, и на нас смотрел. Вроде и старался отворачиваться, но ему было любопытно, и он косился, и даже не подумал сесть в машину. И я отвернулась, не желая встречаться с ним взглядом.

— Знаю я твою работу, — пробормотала я. А потом голову подняла, в глаза Генке заглянула. — Ты позвонишь мне, как освободишься?

— Ты уже спать будешь.

— Не буду. И вообще, мне с тобой поговорить надо. Очень серьёзно поговорить.

— А что, у нас с тобой бывают несерьёзные разговоры? — Он пытался шутить, улыбнулся, а я на цыпочках приподнялась, губы для поцелуя подставила.

— Пообещай мне.

Генка губами к моим губам прижался, уже не обращая внимания на посторонних рядом.

— Что поговорим?

— Что позвонишь.

— Хорошо, обещаю.

— Точно?

— Я же пообещал!

После этого я руки разжала, отпуская его свитер, в который вцепилась мёртвой хваткой, как казалось ещё минуту назад.

— Будь осторожен.

Он заднюю дверь машины мне открыл, а когда я садилась, успел на ухо шепнуть:

— Я же не на войну еду.

— Типун тебе на язык.

Мне Завьялов улыбнулся, а вот на водителя посмотрел весьма красноречиво:

— Ты не закурился, нет? Поезжайте."

"Приехав в Яблоневку, я поняла, что сбываются мои самые худшие ожидания. Папки дома не было, он так и не приезжал, а Ника мне сообщила, что он, скорее всего, вернётся поздно или вообще останется ночевать в городе. Пока она говорила, я только глаза на неё таращила, но так и не набралась смелости сказать ей, что они этой ночью что-то серьёзное затевают.