Тебе назло

— Да, и это единственное, что может спасти её от смерти.

— А папку? — не на шутку заинтересовалась я.

— Его я не убью. Он мне живой нужен.

Я не пошла с ней к столику, решила, что моего участия в разборке между мужем и женой не требуется. У Ники было такое лицо, что сразу понятно — лучше всем разбежаться по углам. Но, надо признать, что брюнетка-журналистка сама виновата. Если ты пришла, пусть и хороший ресторан, делать свою работу, совсем не обязательно кидать на хозяина заведения призывные взгляды поверх бокала с дорогим вином. Этот призыв даже с другого конца зала виден и понятен был.

Я отошла к стойке бара, Генке улыбнулась, незаметно провела ладонью по рукаву его пиджака, и негромко проговорила:

— Привет.

— Привет, привет. Как доехала?

— Нормально.

— Водитель как?

— Нормальный водитель. Не шалил. — Генка непонимающе сдвинул брови, и я поторопилась исправиться: — Не лихачил.

Завьялов только головой качнул. Ещё секунду мне в лицо смотрел, а потом перевёл взгляд в ту сторону, где Филин, якобы, ужинал. Там уже разворачивались боевые действия, негромкие, но заметные. Все со своих мест повскакивали, Ника кивала, делая вид, что мужа слушает, а сама его гостью взглядом сверлила. Та засуетилась, не знала, куда смотреть, в какую сторону идти, потом прощаться начала, довольно громогласно, руку Филину протянула для рукопожатия, фотографу махнула, поторапливая его закончить работу.

— Всего вам доброго, — сказала ей Ника, таким тоном, что даже Генка фыркнул. Ему явно нравилось то, что он видел. А у меня вдруг появилось огромное желание намекнуть ему, что этим вечером его тоже ожидает разговор на весьма неприятную тему.

— Девушка, вы жакет забыли!

Брюнетке пришлось вернуться под пристальным взглядом Ники. Мимо неё к столу шмыгнула, взяла со спинки стула свой жакет, и широким шагом направилась к выходу.

— Да, Ника пленных не берёт, — проговорил Завьялов.

— Я тоже, — порадовала я его.

Он посмотрел на меня, а я ему улыбнулась.

За ширмой снова что-то происходило, видно было, что папка Нику обнять пытается, что-то ей говорит, наклонившись к её уху, видно уговаривает её на развод не подавать.

— Вась, это журналисты были. Между прочим, из Нижнего.

— Да? И долго он с этой журналисткой за ширмочкой ужинал?

— Вась, это был деловой разговор.

— А что ты его оправдываешь?

— Я оправдываю?!

— А кто? Причины какие-то — журналисты, работа. То, как она на папку смотрела, это уже не работа. А Ника не истеричка, у неё нюх на такие вещи.

— Вот уж в этом я не сомневаюсь, — язвительно проговорил Завьялов, выдав ехидную усмешку. — Она всех журналисток разом за пояс заткнёт. У неё опыт поколений за плечами, Фая постаралась.

Я решила возмутиться.