Тебе меня не сломить

Но сейчас ей совсем не хотелось спорить с ним, к тому же прогуляли они с Данькой уже более часа, и подходило время кормления, что хотелось успеть сделать до приезда Саши. А потом, возможно, Данечка уснет и … они смогут немного побыть вдвоем. От этой мысли по телу пробежала приятная волна, а в голове застучали маленькие молоточки. Вчера все происходило поздно вечером, в темноте, а сейчас при свете дня, она даже не представляла, как переступить через свое смущение. И стеснялась его, и хотела близости. Впрочем, что об этом думать, может, Саша забежит домой на какую-то минутку и тут же уедет снова на работу, как это было всегда.

Однако все вышло несколько иначе. Степнов появился десять минут спустя, когда Юля раздевала Даню с прогулки, и первым делом запечатлел на ее губах долгий поцелуй. Не выпуская ее из крепких объятий, провел рукой по спине, спустился ниже.

— Хочу тебя, — прошептал в самое ухо, отчего девушка зарделась, но глаза ее при этом светились счастьем. После этого, осведомившись, что ребенок пока спать не собирается, достал откуда-то из шкафа коробку с инструментами и принялся менять замок на входной двери.

— Саш, зачем ты это делаешь? — выйдя в холл с Даней на руках и немного понаблюдав за его действиями, спросила Юля."

"— Заедает что-то, — не поворачиваясь к ней, ответил парень, продолжая возиться с дверью. — А то так выйдешь, а потом обратно войти не сможешь. Придется слесарей вызывать, — и, потянувшись к коробке за очередным инструментом, добавил с улыбкой: — Тебе Даньку надо укладывать? Сейчас, я быстро.

— Да, нет. Не торопись, — все еще удивленно глядя на него, проговорила девушка.

Вроде, никаких проблем с замком у нее не возникало. — Он на прогулке поспал немного.

Она успела покормить Данечку и, уложив того в кроватку и включив ему музыкальный мобиль, снова вышла в холл. Саша уже закончил свою возню с замком и собирал инструменты обратно в коробку.

Прислонившись спиной к стене, Юля молча смотрела на него, улавливая каждое его движение. Раньше, ослепленная своей обидой и ненавистью, она многого не замечала. Кажется, даже не знала, какого цвета у него глаза. А теперь хотелось все время ловить на себе этот глубокий пристальный взгляд — иногда стальной, леденящий, потом вмиг становящийся нежным, обжигающим. Только сейчас она начала замечать, какие правильные у него черты лица и даже едва заметный шрам над правой бровью его не портил, а придавал лицу мужественное выражение.

А ведь эта должность, которую он занимал, была ему под стать — главный опер района. Серьезный, хладнокровный, решительный.