Те, кто уходит и те, кто остается

Я была бесконечно счастлива, что он живет у меня дома, но не испытывала ни малейшей потребности в фамильярности, мне даже нравилось держаться от него на расстоянии и избегать близкого общения. Я чувствовала себя каплей дождя, повисшей на ниточке паутины, и делала все возможное, чтобы не соскользнуть вниз.

По утрам он вставал вместе с Пьетро, вечером возвращался после него. Мы всего пару раз всей компанией выбрались из дома. Однажды он, например, пригласил нас в кино на комедию, чтобы повеселить девочек. Нино сидел рядом с Пьетро, я – между дочками. Как только я заметила, что начинаю громко хохотать, едва засмеется он, вообще перестала смеяться. В перерыве, когда он бросился покупать мороженое девочкам, а заодно и нам, взрослым, я его слегка отчитала и отказалась: «Я не буду, спасибо». Он шутливым тоном сказал, что мороженое отличное и я сама не представляю, что теряю, а потом предложил попробовать его порцию, и я попробовала. В общем, сплошные мелочи. Как-то мы вышли прогуляться после обеда: он, Деде с Эльзой и я. Говорили мы мало, он в основном он уделял внимание девочками. Тем не менее я хорошо запомнила ту прогулку и даже сейчас могла бы с точностью воспроизвести наш маршрут, показать, где мы свернули, а где остановились. Погода стояла теплая, на улицах было полно народу. Он то и дело с кем-то раскланивался, кто-то называл его по фамилии, он всем представлял меня, расхваливая сверх меры. Меня поразила его известность. Один знаменитый историк даже сделал девочкам комплимент, словно это были наши с Нино дети. Больше ничего особенного не происходило, не считая внезапной и необъяснимой перемены в их с Пьетро отношениях.

Все началось вечером, за ужином. Пьетро с восхищением заговорил об одном неаполитанском профессоре, в то время пользовавшемся достаточно высокой репутацией, когда Нино вдруг сказал: «Я так и думал, что тебе нравится этот придурок». Муж, сбитый с толку, неуверенно улыбнулся в ответ, но Нино не только не унялся, а, напротив, довольно жестко высмеял легкость, с какой Пьетро ведется на показуху. На следующее утро, за завтраком, случился еще один небольшой инцидент. Не помню, в связи с чем, но Нино вдруг вспомнил о моей давнишней стычке с преподавателем богословия по поводу Святого Духа. Пьетро, который ничего не знал об этом эпизоде, захотел узнать подробности, и Нино, обращаясь не к нему, а к девочкам, повел рассказ о героическом подвиге, совершенном их мамой, когда она была еще маленькой.

Подобные эпизоды без всяких видимых причин повторялись все чаще. Наши отношения с Нино оставались прежними: внимательность, вежливость, дистанция – но между ним и Пьетро как будто рухнул какой-то барьер.