Те, кто уходит и те, кто остается

На стадии разработки программ все отлично, на оперативной пока чуть хуже. Карты то и дело заедает в сортировальной машине. Еще чаще падает контейнер с разобранными картами, и они рассыпаются по полу. Но это мелочи, и так все хорошо, очень хорошо».

Я перебила его, только чтобы как-то обозначить свое присутствие:

– А он может ошибиться?

– Нет никакого «он», Лену, он – это я. Если и ошибается, если работает не так, как надо, то это моя ошибка, моя недоработка.

– Ох! – вздохнула я в ответ. – Я так устала.

Пьетро согласно кивнул – значит, вечер подходил к концу. Но тут он вдруг обратился к Энцо:

– Это все, конечно, очень увлекательно, только вот если, как ты утверждаешь, эта машина сможет выполнять работу людей, сколько профессий пропадет! На «Фиате» и так уже сваркой занимаются роботы, а тут – сколько рабочих мест мы потеряем!

Энцо сначала согласился с ним, потом как будто передумал и наконец остановился на единственном мнении, которое считал авторитетным:

– Лина говорит, что это хорошо: унизительные профессии, как и те, от которых только глупеют, должны исчезнуть.

Лина, Лина, Лина. Я не выдержала и спросила с издевкой: «Если Лина такая молодец, почему тебе платят триста пятьдесят тысяч, а ей только сто? Почему ты руководитель, а она твой зам?» Энцо заколебался. «А что я, по-твоему, должен с этим делать? – проворчал он. – Мне что, отменить частную собственность на средства производства?» Несколько секунд на кухне раздавалось только жужжание холодильника. Потом Пьетро встал и объявил: «Пойдемте спать».

Энцо собирался выезжать около шести, но уже в четыре утра я услышала в его комнате движение и встала сварить ему кофе. В молчаливом доме, один на один, мы забросили компьютерную терминологию и итальянский, необходимый, чтобы не упасть в грязь лицом перед Пьетро, и перешли на диалект. Я спросила об их с Лилой отношениях. Он сказал, что все хорошо, вот только она все никак не угомонится. Помогает ему с работой, воюет с матерью, отцом и братом, занимается с Дженнаро, а заодно с детьми Рино и другими мальчишками и девчонками чуть ли не со всего квартала. Лила совершенно не бережет себя, страшно устает, и он боится, как бы она не сломалась – однажды такое уже было. Вскоре я поняла, что сложившийся в моем воображении образ дружной пары, работающей плечом к плечу и получающей хорошие деньги, далек от истины и в реальности все намного сложнее.

– Может, вам изменить образ жизни? – неуверенно произнесла я. – Нельзя, чтобы Лина так надрывалась.

– Я ей это постоянно твержу.

– На это ей плевать.

– Он и не знает, что теперь можно разводиться.

– Аде не позавидуешь. Колесо фортуны крутится: вчера ты был наверху, а сегодня оказался внизу. У Карраччи не осталось ни гроша, одни долги перед Солара.