Те, кто уходит и те, кто остается

– Мне надо работать.

– Мы с девочками едем на море.

– Возьмите его с собой.

– Мы едем в Виареджо, пробудем там до конца августа. Мальчик плохо меня знает, будет рваться к тебе. Если ты тоже поедешь с нами, – тогда пожалуйста, а так – даже не знаю.

– Ты клялась, что позаботишься о нем.

– Да, если с тобой что-то случится.

– А с чего ты взяла, что со мной ничего не случилось?

– А что, что-то не так?

– Так может, тогда лучше оставить его твоей маме или Стефано?

Она чуть помолчала, а потом напрямик спросила:

– Так сделаешь ты мне такое одолжение, да или нет?

– Ладно, привози, – уступила я.

В субботу к нам приехал Энцо на недавно взятом в аренду белоснежном «чинквеченто». Я увидела его еще из окна – он что-то говорил на диалекте мальчику, сидевшему в машине, – и сразу узнала: такой же крепкий, как раньше, та же скупость в движениях – я как будто снова оказалась в Неаполе, в нашем квартале. Я открыла дверь, Деде вцепилась в подол моего платья. Мне хватило одного взгляда на мальчика, чтобы признать, что сумасшедшая Мелина была права: теперь, когда мальчику исполнилось десять, не осталось никаких сомнений, что в нем нет ничего не только от Нино, но и от Лилы – передо мной стояла точная копия Стефано.

Чувство от этого было двойственное: я одновременно была и разочарована, и довольна. С одной стороны, раз уж мне предстояло так долго прожить с чужим ребенком, мне было бы приятней вместе со своими дочерьми воспитывать сына Нино, с другой – я была рада узнать, что Нино ничего не оставил Лиле.

Энцо хотел уехать сразу, но Пьетро принял его очень любезно и пригласил остаться на ночь. Я предлагала Дженнаро пойти поиграть с Деде, хоть он и был почти на шесть лет ее старше, и она не возражала, но он наотрез отказался. Меня поразила забота Энцо об этом ребенке – не своем ребенке. Он прекрасно знал все его привычки, вкусы, потребности. Он быстро уложил его спать, хотя Дженнаро сопротивлялся: сводил в туалет, заставил почистить перед сном зубы, а когда мальчик рухнул в постель от усталости, умело раздел его и натянул на него пижаму.

Наконец я тоже села за стол, сердитая, потому что никто из этих двоих даже не подумал сказать: «Давай помогу убрать со стола, помыть посуду, подмести пол». «Счет, – говорил Энцо, – бумага простая. Казалось бы, разве сложно выписать от руки? Конечно нет, если надо выписать десяток в день. А если тысячу? Считыватели обрабатывают двести карт в минуту, это десять минут на две тысячи, а на десять тысяч – пятьдесят минут. Скорость работы – огромное преимущество, особенно когда речь идет о сложных операциях, которые при выполнении человеком требуют массу времени. Наша с Лилой работа и заключается в том, чтобы подготовить «Систему» к выполнению этих сложных задач.