Таверна "Сытый волк"

Потом помню, что почувствовала себя очень плохо, и не успев глазом моргнуть, уже оказалась в скорой, что на всех парах мчалась в больницу. Промежуток как я оказалась в машине вообще потерялся, точно так же как и перемещение в палату.

А там… что-то начали говорить об осложнениях, срочном лечении и, кажется на этом всё. Последним, что запомнилось с Земли стали: белый потолок реанимации, резкий запах нашатыря, забившийся в ноздри, и невесёлая мысль, что до тридцати дожила и на том спасибо, однако от второго шанса точно бы не отказалась.

Обиду на несправедливость мира я ощутила уже здесь. Будто могло быть иначе. Ведь я оказалась не в покоях принцессы или какой-нибудь богатой аристократки, а в лачуге, да ещё и с наградой в несколько десятков лишних килограммов. Они меня, пожалуй, расстроили даже больше бедственного положения.

Поначалу меня постоянно преследовала мысль о похудении, так тщательно вбитая мне ещё со школьной скамьи, но побродив по Торшильду, я поняла, что нынешняя комплекция необходима — зима тут холодная просто жуть, а пуховиков на каждом углу не продают. К тому же оказалось, что телу было комфортно в таком весе: никакой одышки, излишней потливости или утомляемости, которыми обычно сопровождался избыточный вес. Да и моё нынешнее здоровье явно было крепким. Так что, плюнув на стандарты красоты как иномирные, так и здешние, я решила не распыляться на погоню за идеальной фигурой.

Тем более вон как мне помогла моя комплекция! Воришка так впечатлился, что обещал вернуть уже украденное и помочь с продажей выделанных шкурок, если научу его и этому ремеслу. В общем хватким оказался этот Барсик. Может даже толк из него ещё выйдет.

Однако, не смотря на все обещания кота-воришки, больше оставлять без присмотра растянутую на станке шкурку на улице я не стала. Не зря говорят, что бережёного бог бережёт. В нашем случае мной было принято решение поберечь именно рыжие вихры Барсика, которые при очередном покушении на мою добычу будут отстрижены под ноль.

Затащив в дом свой скорый заработок, я оставила шкуру на достаточном расстоянии от очага — чтобы она слишком не пересохла, но при этом не начала отдавать сыростью из-за недостаточно быстрого испарения влаги. После всех манипуляций оставалось только ждать.

— Что ж, — сказала, ополаскивая руки в специальном тазу, — теперь давай думать, что с тобой делать.

Бабушка чуть громче всхрапнула во сне, но осталась к разговору безучастна. Да и не к ней я обращалась, а к той, кто сидел у неё на коленях и кутался в наброшенный на бабушкины ноги плед.

Вытерев руки, я пристально посмотрела на своё очередное утреннее разочарование. А ведь на игрушку в сосульке возлагались такие надежды, но-о-о в итоге они не оправдались.