Татуировка

Когда они, наконец, после многих мучений соединились с Дмитрием, он полюбил просыпаться среди ночи и смотреть, как она, склонившись к столу, проводит тончайшие, едва заметные линии и при этом что-то тихо нашептывает. Правда, в первые месяцы их супружеской жизни он и вовсе почти не спал от счастья, что она теперь постоянно с ним рядом.

А в начале прошлой весны ей позвонила вечером старинная знакомая и обрушила на нее это самое предложение: читать курс истории отечественной книжной графики. От первых летописей до нынешних дней. Лена испугалась ужасно и замучила Дмитрия своими сомнениями. На раздумья ей дана была одна ночь.

— Представляешь, у них курс вел сам профессор Стариков, а у него позавчера случился инсульт. И врачи говорят, дело плохо. Он же еще нам лекции читал, — объясняла Лена мужу. — Но студенты заплатили свои доллары, им до этого никакого дела нет. Стариков и я — чувствуешь разницу?!

Дмитрий не знал, что и посоветовать. Ясно, что такие предложения на дороге не валялись: о преподавании в платных группах мечтали многие. До этого Лена перебивалась, сдавая свои миниатюры в художественный салон. Время от времени ей оттуда звонили и она сообщала счастливо:

— Димка, послушай! Зашли американские туристы и купили сразу четыре работы!

Но такие события происходили нечасто.

К лекциям она готовилась очень серьезно. А волновалась так, что в первый месяц Дмитрий провожал ее до самого университета, боясь, что иначе жена угодит под машину.

— Представляешь! — сказала Штопка, когда они вместе с Чаком ехали вниз в лифте. — Я такое объявление услышала: в Египет путевки снова подешевели — сто девяносто долларов. Давай, а? Поймаешь этого, который кожу содрал, и поедем! Так хочется увидеть Великие пирамиды. И сфинкса тоже. А еще в Красное море понырять!

— Обязательно, — согласился Дмитрий. — Поймаю, и сразу поедем.

Через час Дмитрий сидел в районной прокуратуре, за привычным раздолбанным письменным столом в своем тесном кабинете с окном, глядящим на кирпичную стену.

— Торговцы шаурмой проверены, — докладывал Никита Панков. — С человечиной никто из них возиться не станет. Они не психи — это ж себе дороже.

— Автомобилистов, имеющих дочерей десяти—тринадцати лет, многие тысячи, — продолжила доклад Никиты Катя Калачева. — Я даже их списки печатать не стала, так в файле и оставила. Проверять их — жизни не хватит. Дмитрий Евгеньевич, надо заходить с другого конца.

И ей, и Никите еще не было тридцати. Дмитрий Самарин перетащил их за собой, когда его назначили начальником следственного отдела. Сейчас на них висели десятки дел, да еще со вчерашнего дня добавилось вот это.

— Может, подпольная мастерская? — вяло предположил Никита.