Татуировка

Уже при первой встрече он вынул фотографию одного из татуированных парней.

Что ей оставалось делать? Сказать «нет»? Пришлось согласно кивнуть.

— Умница. Хорошая память. Но это мы сами нашли, а надо, чтобы ты помогала. Нехорошо, малышка, Иван Иванович может обидеться!

Ника возненавидела его сразу. Еще больше она возненавидела его, когда он показал второго парня, потом третьего. Именно в том порядке, в каком эти парни когда-то приводили друг друга к Антону. «Неужели каждый выдает следующего?!», — думала Ника с ужасом.

Но что она могла сделать? Заявить во французскую полицию? В российское посольство? В Интерпол? К ней нигде бы не отнеслись всерьез. Отказаться смотреть на фотографию или заявить в следующий раз, что этого человека она не видела? Тоже бесполезно.

И все же у нее еще сохранились иллюзии. Быть может, ничего страшного и не происходило, может, она просто себя накручивает. В Париже наоткрывалась тьма всяких салончиков «Боди-арта», там татуировались тысячи парней и девиц. Ну скопируют с двенадцати тел петербургских юношей то, что сделал Антон, продадут копии в салоны как образцы для размножения, и отстанут.

Они в самом деле через некоторое время перестали напоминать о себе, и Ника быстро забыла эту неприятную историю. И не вспоминала до тех пор, пока ей в руки не попал журнал «Тату-ревю».

САМОЕ ДОРОГОЕ, ЧТО У НАС ЕСТЬ

В Петербурге шла тысяча первая проверка на дорогах и зачистка рядов. Усиленные наряды останавливали на каждом перекрестке несколько автомобилей одновременно и проверяли не только содержимое багажников, но и документы у каждого пассажира. Такие же наряды зорко всматривались в пассажиропотоки на станциях метро. Ловили то ли сбежавших из сизо уголовников, то ли дезертиров, прихвативших с собой оружие, то ли террористов с Кавказских гор, а может быть, и всех сразу Замызганную «восьмерку» Олега Глебовича останавливали уже третий раз подряд.

— Куда едем? — спросил милицейский чин в бронежилете и при свисающем с плеча, стволом вниз, автомате.

— Извините, мы очень спешим, — нервно попытался втолковать Олег Глебович.

— Это и плохо, что спешите.

— Тем более уже третий раз за одну поездку…

— Что — третий раз? — От милицейского чина исходил приятный коньячный душок. — Бог вообще-то, говорят, троицу любит. Слыхали?

— Слыхали, — безнадежно подтвердил Олег Глебович. У чина именно в эту минуту появилось желание пофилософствовать, и прерывать его — себе дороже.

— Так куда торопимся? — доброжелательно поинтересовался милиционер.

— Сука рожает. Редкостная сука! — не сдержал волнения Олег Глебович.

Милицейский чин замер от удивления и всмотрелся в лицо остановленного водителя. Лицо было трезвое, абсолютно славянского типа и вызывало симпатию.