Татуировка

— Прошу предоставить мне месячный отпуск за свой счет по чрезвычайным семейным обстоятельствам, — диктовала она, и женщина на другом конце провода, услышав «Ника Самофракийская», ойкнула.

— А я про вас афишу видела!

Пустячок, как говорится, но приятно.

Ника представила, какой смерч поднимется в цирке, и ей стало одновременно и страшно, и весело. Правильно, что она решила не сжигать мосты. А, с другой стороны, если сказка будет иметь продолжение, то с этой секунды она своему цирку ничем не будет обязана. Просто пошлет из Парижа заявление об уходе. А можно и не посылать, просто позвонит смешному толстяку директору и все ему объяснит.

Послав телеграмму, она заглянула в холодильник — за соком или минеральной. И обнаружила, что все выпито сборищем — двенадцатью парнями, которые толклись в ожидании старика художника. Пить хотелось невыносимо, и она выбежала за соком. А на обратном пути ее ограбили дворовые подростки.

Если девочки мгновенно распознавали в Нике чужую, то пацанье часто принимало ее за сверстницу. В цирке время от времени она получала записки от школьников с предложением дружбы. А на улице у нее отнимали деньги.

Мальчишек было четверо. Троим — лет по четырнадцать-пятнадцать, одному — по виду десять, но как раз он-то и оказался старшим. К счастью, они еще были трезвыми и не успели нанюхаться или наглотаться таблеток. Компаний пьяных или обкуренных подростков она боялась больше, чем львов и тигров в собственном цирке.

— Эй, телочка, иди сюда! — окликнул ее тот, которого она приняла за десятилетнего.

Ника решила не играть «в девочку», а сразу поставить их на место. И для начала пройти, словно слова этого сопливца относились не к ней.

Пацаны стояли около входа в подвал, где, по-видимому, И тусовались. Один из тех троих, это были постарше, прыгнул вперед и встал перед ней, раскинув руки.

— Таможня «добро» не дает, — сказал он.

— А ну-ка убери грабли! — сказала она ему женским скандальным голосом.

Все это пацанье, кроме сопливца, было значительно выше ее. Но, с другой стороны, середина дня — не самое лучшее время для пакостей во дворе.

— Во дает! — обрадовался сопливец. Он решил, что она перед ними изображает взрослую. — Скажи еще что-нибудь, — попросил он вполне миролюбиво.

— Плати пошлину, пропустим, — предложил тот, что стоял перед ней. — Сдачу с сока получила? Давай сдачу. Матери скажешь, что потеряла. Поняла? Нам на курево надо.

Деньги у нее были в кошельке, а кошелек лежал в прозрачном полиэтиленовом мешочке рядом с коробкой сока. «Дам я им десятку, чтобы отстали», — решила Ника и ошиблась. Едва она раскрыла кошелек, как сопливец протянул клешню Я сгреб все бумажные деньги, которые в нем были.