Татуировка

Ника тоже хотела выйти, чтобы не стать свидетельницей неприятной сцены, но Антон удержал ее, взяв за руку.

— Что, очень плохо? — спросил он старика поникшим голосом.

— Если бы! — В словах учителя Ника почувствовала горечь. — В том-то и ужас, ты — человек талантливый и сделать плохо не можешь.

— Что тогда вас задело? Тема, манера? Новые материалы?

— Ты сам-то понимаешь, что сотворил?

— Ничего ты не понимаешь! — Старый художник произнес это с неожиданной страстью. — У нас, конечно, на дворе другая цивилизация. И эта твоя «тату» как раз ее знак. Ты гениально отразил дух сатанинской цивилизации. Я повторяю — гениально!

— Вам не понравилось, что я это сделал на коже?

— На живой коже. На живой человеческой коже. «Не понравилось» сюда не подходит. Меня это испугало. Честное слово, перекреститься хочется. — И он снова, во второй раз, перекрестился.

— Почему это плохо? — допытывался Антон. — Непривычно, согласен… Помните, когда иконоборцы…

— Да при чем тут иконоборцы! Ты использовал тела этих парней как… как мертвый материал, как глину, доску или холст — вот что плохо! Господь дал каждому человечьему телу частицу своего духа, а ты этот дух из тела изгнал. Чтобы написать на нем икону. Это тот самый случай, когда дьявол цитирует Библию. Все, я пошел. Ни на какие перформансы я не приду. Прощай.

Старик ушел, и они долго сидели молча.

— Врезал он мне, — рассмеялся наконец Антон. — Отменю-ка я завтрашнее действо.

— А может, не стоит? — испуганно спросила Ника. — Уже все газеты об этом написали. Он тоже мог ошибиться.

— Нет, девочка. У этого старика такое отличие: он не ошибается никогда. Ладно, сколько у тебя еще фотографий? .

— Я же заказала пять. Осталось четыре.

— Дай мне одну, остальные спрячь. Пленку тоже спрячь. Какое-то у меня после его слов появилось скверное предчувствие. Я пойду, вернусь к вечеру, посидим подумаем, что делать дальше. Может, завтра и полетим? Готова, девочка?

— Готова! — Она постаралась изобразить улыбку во все лицо, хотя продолжала не верить в происходящую сказку.

— Что, нимфеточка, тебя за хозяйку оставили? — спросил, войдя в квартиру Василий, и она поняла, что погибла.

Сразу после ухода Антона Ника села записать в дневник слова старого художника. Если уж ей выпадет счастье жить рядом со знаменитым человеком, то надо постараться сохранить его слова, дела и мысли. Надо стать ему незаменимой, как Анна Григорьевна для Достоевского или Гала для Сальвадора Дали. О Гала ей рассказал Антон, про семью Достоевских она когда-то прочитала сама. И уже несколько дней Ника, как только оставалась одна, сразу старательно бралась за записи.

Потом Ника решила смотаться в цирк. Уж было собралась, но передумала, потому что заявление об уходе можно ведь послать и телеграммой. Что она и сделала.