Татуировка

«Если она сейчас откажется, мне лучше не жить», — подумал он, чувствуя сладкую боль в сердце.

— Мишенька, я пойду к вам с радостью. — Ольга взяла его под руку. — Ведите. С ума сойти, в последний раз я шла с вами в гости двадцать лет назад! И мы встретились именно здесь.

— Если бы вы знали, как я тогда хотел быть с вами!

— Миша, так и я тоже! — Оля улыбнулась. — Это как раз и называется — не судьба.

«Только бы сейчас ничто нам не помешало!» — едва не сказал вслух Михаил. И, видимо, судьба повернулась к ним своим добрым лицом.

Им повезло. Они остановили первого же частника и через полчаса были у того самого дома, в который Наташка Дмитренко пришла когда-то с Михаилом посмотреть на кресло-качалку, да так там и задержалась. В машине они сидели близко, взявшись за руки, но Ольга где-то посередине пути не сдержалась и решила сказать о Геннадии.

— Мне позвонила Наташа вчера вечером, — начала она.

— Я знаю, — перебил он, — но все ведь уже сказано…

Все о смерти Геннадия и в самом деле было сказано. Поэтому она спросила:

— Мы когда-нибудь теперь выберемся из этой путаницы? Прямо пьеса какая-то, хуже чем у Толстого: две вдовы и живой… — Она хотела сказать «труп», но оборвала себя, чтобы не применять это слово к Михаилу.

— Да, мрачный анекдот. У меня как раз наметилась поездка в Германию… Прочитать несколько лекций… Даже и не знаю, что делать.

— Миша, надо попробовать!

Больше они похороны Геннадия не обсуждали.

— Я представляла вашу квартиру именно такой, — сказала Ольга, когда они вошли в прихожую.

Стол был сервирован Михаилом заранее. Свечи, серебряные ножи и вилки, мейсенский фарфор.

Он помог Ольге раздеться и чуть дольше, чем необходимо, всего на мгновение, задержал ладони на ее плечах.

— Какой красивый костюм, Оля. И прическа вам очень идет.

— Старалась для вас. Что, о переднике вас спрашивать не стоит?

— Можно приспособить мою рубашку — рукава завязать сзади, и все.

— Интересная технология, надо взять на вооружение. Давайте, какую не жалко. И покажите мне все, что нужно сделать. Да, женская рука не касалась вашей кухни давно, — сказала она. — Это чувствуется.

Михаил развел руками и заспешил в комнату за рубашкой.

— Давайте, я завяжу рукава. — Завязывая их, он ощутил дыхание ее тела, впервые не удержался, обнял ее и тихо прошептал: — Олечка, если б вы знали!

— Я знаю, Мишенька! — тоже шепотом ответила Ольга. Она повернулась к нему и нежно потерлась щекой о его щеку.

— Помните, у Пушкина: «Я утром должен быть уверен, что нынче днем увижу вас…»? Это про меня.

— И про меня тоже, Мишенька, — ответила Ольга, хотя ей показалось, что у Пушкина эти строки звучат немного иначе.

В одиннадцать вечера Ольга позвонила домой. Она надеялась, что Петруша еще не вернулся и дома лишь Павлик.