Тарзан. Том 1

Корак не двигался, пока длинные руки не потянулись, чтобы обхватить его стан. Тогда юноша проскользнул под протянутыми руками зверя, по пути нанес ему страшный удар в верхнюю челюсть и отскочил в сторону, а разогнавшийся самец пролетел мимо, и его волосатое тело тяжело рухнуло на землю.

Взбешенный зверь взметнулся, чтобы мгновенно вскочить на ноги. Пена покрывала его губы; маленькие глазки налились кровью; кровавая слюна с храпом вырывалась из его пасти. Но Корак стоял над поверженной обезьяной, и в ту секунду, когда косматая морда поднялась над землей, нанес ему второй удар. Зверь снова упал в траву.

Опять и опять пробовал подниматься с земли самец, но снова могучий кулак Тармангани опрокидывал его на землю. Слабее и слабее становились усилия зверя. Кровь залила ему лицо и грудь. Багровый поток хлынул из носа и изо рта. Толпа, которая раньше подбадривала его сочувственным ревом, теперь осыпала его издевательствами. Симпатии его сородичей перешли на сторону Тармангани.

— Ка-года? — спросил Корак, еще раз опрокидывая на землю самца.

Опять упрямый самец попытался подняться на ноги. И еще раз могучий удар поверг его обратно в траву.

— Ка-года? — спросил Корак. Это значило на обезьяньем языке: сдаешься?

Одну минуту зверь лежал неподвижно, тяжело дыша. Потом с искривленных губ слетело единственное слово: ка-года.

— Вставай и убирайся к своим! — сказал Корак. — Я не желаю быть царем того племени, которое когда-то прогнало меня. Идите своей дорогой, а мы пойдем своей. Быть может, мы будем друзьями, но быть вашим царем я не желаю.

Старый самец медленно приблизился к Кораку.

— Ты убил нашего царя, — сказал он. — Ты победил того, кто мог бы сделаться нашим царем. Ты из милости сохранил ему жизнь. Кто же будет управлять нами?

Корак указал на Акута.

— Вот ваш царь! — сказал он.

Но Акут не хотел расставаться с Кораком, хотя его очень тянуло вернуться к родному народу. Он стал упрашивать Корака поселиться среди обезьян.

Юноша молчал. Он думал о Мериэм. Где ей будет лучше? Где она будет в большей безопасности? Если Акут уйдет к обезьянам, Кораку придется одному, без посторонней помощи охранять Мериэм. Это очень трудно. Если, с другой стороны, он и Мериэм присоединятся к обезьяньему племени, разве сможет Корак спокойно уходить на охоту, оставляя Мериэм одну среди человекообразных? Обезьяны не умеют сдерживать свои дикие страсти. Какая-нибудь самка может из ревности воспылать злобой к стройной белой девушке и убить ее во время отсутствия Корака.

— Мы будем жить по соседству, недалеко от вас, — наконец сказал Корак. — Когда вы перекочуете на новое место, я и Мериэм перекочуем за вами. Мы всегда будем устраиваться поблизости от вас. Но жить среди вас мы не будем.

Акут не соглашался.