Таргитай

 – Даже в городе все раскупают оружие и доспехи.

– Наши войска уже стягиваются к границе с Куявией, – пояснил воевода угрюмо. – Там не сотни – тысячи! Пропажа Додона дорого встанет куявам. Народ всегда льёт свою кровь за царя – но хоть не за такого мягкотелого! Хотя крови прольётся изрядно и у нас. Это раньше Додон наводил на соседей оторопь! Но годы его сломали, теперь он превратился в студень, доверяет советникам, а не думает сам. А сейчас вообще куда-то пропал.

Дальше шли в хмуром молчании. Степан погрузился в себя, взгляд сделался задумчивым. Таргитай шёл, сжимая и разжимая кулаки. На лице отразилась целая гамма чувств, но в синих, как морские волны, глазах то и дело мелькают досада и сожаление. Вот-вот вспыхнет война! Погибнут невинные люди, а он, наделённый силой бога, ничего не может сделать! Не может предотвратить!

Они проходили через многочисленные залы и коридоры, шли через соединяющие их лестницы. Наконец, впереди показались двери в малый зал для аудиенций.

Завидев воеводу, стражи расступились, убрали загораживающие проход копья.

Алкедон восседает на троне, суровый взгляд на полноватом лице упёрся в стоящих перед ним военных советников. На нем одежды из чёрного, украшенного золотом шёлка. Волосы на лбу перехвачены золотым обручем, в котором рубин размером с куриное яйцо. На запястьях тускло поблёскивают золотые браслеты.

От светильников у стен идёт чистый, мягкий свет, веет запахом ароматных масел.

Чёрные одежды скрадывают полноту Алкедона. Во взгляде читаются усталость и раздражение.

Седовласые советники, Воронг и Комар, что-то усердно докладывают, спорят. Жестикулируют, приводят доводы, но Алкедон вдруг рубанул по воздуху ребром ладони, призывая к молчанию. Глаза яростно сверкнули.

– Довольно! – гаркнул он. – Вы что, белены объелись?! Оставим часть войск прикрывать тылы! Да и пусть следят за артанцами – на всякий случай, чтоб следовали договору!

– Светлый царь, – возразил Воронг осторожно, – артанцы никогда не нарушают соглашений.

– У них с этим строго, – добавил Комар. – Это не подлые куявы.

Алкедон рассмеялся, но лицо осталось угрюмым и кислым.

– Артанский царь, как и любой другой правитель, может предать союзников, если увидит выгоду для себя и слабость у них. Волхвы потом объявят, что на то воля богов и что лишь Артания – богоизбранная страна, несёт свет в этот мир. Остальные народы – мясо для их топоров.

Медгарв кашлянул, привлекая внимание. Алкедон повернул к нему голову. Советники тоже обернулись, оба здоровые, как медведи.

– Наши доблестные витязи воротились! – заявил царь бодрым голосом, рассматривая Степана и Таргитая. Взгляд не отпускает мешок у невра в руках. – И гораздо раньше, чем мы ждали!

– Долго ли умеючи, – заметил Комар.