Таргитай-2. Освобождение

За один день рушатся царства, могут погибнуть тысячи людей. Весь мир может исчезнуть всего за день!

Она вновь двинулась вперед, оставив Торвана идти одного. Парень заметил, что воздух постепенно начинает светлеть. Шаг, другой… и в лицо ударил свет. Мир озарился яркими красками….

Он сделал еще один шаг. И вот он – свежий ветер. Яркое солнце. Ленивый шум моря где-то рядом. Пение и щебетание птиц. Он, наконец, сумел вдохнуть полной грудью, воздух заполнил легкие, показался слаще любого меда.

При воспоминании о Подземном мире его передернуло, кожа на миг покрылась мурашками. На лбу проступили капли холодного пота размером с горох. Все позади, мелькнула мысль. Я снова жив! Жив!! Как же это сладко – просто дышать, переживать этот мир, позволять жизни струиться через тебя… Все-таки жизнь – величайший дар, кто бы что ни говорил! От переполнившей его радости, любви к жизни, Торван запел…Его прекрасный голос эхом отозвался в лесу, понесся дальше, словно птица, славя богов, прославляя Солнце-Ярилу, мать Ладу и Великого Рода, что сотворил этот дивный мир.

Впереди раздалось знакомое ржание. Сквозь высокие кусты с треском проломился крупный иссиня-черный конь. Торван едва задохнулся от радости, с улыбкой распахнул объятия для мчащегося к нему Черныша.

В голове четко прозвучал голос матери: «Скачи же, сын! Ты знаешь, где твой отец! Ты поймешь на месте, что нужно сделать».

Глядя с вершины холма, как могучий конь уносит богатыря, Лада печально улыбнулась, смахнула выступившие слезы.

– Прости меня, Торван. Прости меня, сын. Ты похож на отца, как две капли воды… Но либо ты, либо – Таргитай. Я все еще люблю этого лентяя и дурня, пусть он и принадлежит другой…

– Ну здравствуй, Таргитай! Давно же не виделись!

Дудошник невольно замер, глядя в знакомое лицо. За прошедшие годы она стала еще прекраснее, чем тогда, в тереме Кологора. От этих карих, чуть темнее песка, глаз невозможно отвести взгляд, черные волосы заплетены в косу, она красиво спускается по плечу. Ладомира сидит верхом на коне в брюках и платье из красного шелка, украшенного вышивкой. Высокая грудь натягивает ткань, чуть открывается взору от глубокого выреза. Лицо пышет здоровьем и молодостью, алые губы разошлись в приветливой улыбке. Зубы – белее жемчуга.

Как и тогда, в день первой встречи, у Таргитая сладко защемило сердце. Но перед глазами тут же возник образ любимой Софии, руки до сих пор помнят тепло ее юного тела, вкус ее губ.

– Здравствуй, княгиня Ладомира, – приветствовал Таргитай. – Очень радостно тебя зреть! А твой сын крепко помог мне в сражении с велетами!

– Наш сын, Таргитай! – поправила черноволосая княгиня мягко, не сводя с него глаз.