Танцовщица в луче смерти

У нас вообще-то похороны, у нас столько всего... Завещания нет. Представляешь, сколько работы предстоит.

– Интересное кино. А я о чем-то другом говорю? Никто за вас эту работу не сделает. Ты меня просто не слушаешь, как и твоя мать. Время уходит. Не исключено, что у Виктории есть соучастники. И все сейчас уплывает, растаскивается, прячется. Соображаешь?

– Слова выбирай, ладно? А мне, например, сегодня сказали, что Викторию подставили. Что там были Дима Фролов и Ленька Васильев, они с отцом участки какие-то не поделили, у них много чего было делить...

Валерий сел рядом с женой и посмотрел на нее своим коронным взглядом, которым всегда пользовался во время речи на процессе. Проницательность, высшая мудрость и отстраненность от лишних обстоятельств были в этом взгляде. Так, по крайней мере, ему казалось.

– Может быть, и так, может, иначе. Сейчас мы говорим о наших интересах. Ни Фролов, ни Ленька Васильев драгоценности твоего отца воровать не станут. Свои некуда девать. Территориальные интересы, конфликты в бизнесе – совсем другая история. Нам нужно, чтобы твоего отца убила любовница, а не кто-то иной. И тогда все, что он ей надарил, окажется не подарками, а кражей. Нам надо доказать, что убийство было умышленным, давно задуманным, что все эти дарственные она получила обманным путем... Вадим Петрович уже, к счастью, этого не опровергнет.

– Ты слышишь себя? Ты чего несешь? К какому счастью?

– Ну, извини. Вырвалось. Я просто хочу тебе объяснить, что Вадима Петровича не вернешь, те сделки, которые его конкуренты осуществят после него, нас не касаются, а то, что твой отец отдал Виктории, отобрав у семьи, сейчас можно вернуть.

– Можно – верни. Ты у нас великий адвокат. Слушай, я вообще спать хочу. Давай завтра договорим.

Варвара погасила настольную лампу, завернулась в одеяло и почти мгновенно сладко засопела, успев подумать: «Ну, до чего же он нудный. Но, может, на самом деле у него получится...»

Валерий не спал до рассвета. Ложился рядом с женой, вставал, бродил по комнатам, что-то бормотал, как всегда, продумывая речь... Перед утром он провалился в короткий сон. Проснулся, будто от толчка, и уставился перед собой широко открытыми глазами. Он не вспомнил, он отчетливо видел лицо Виктории – белые волосы, чуть выступающие скулы, неприступный карий взгляд...

Он приехал в отдел по расследованию убийств через пятнадцать минут после начала рабочего дня. Маша выслушала спокойно его просьбу, пожала плечами:

– Пожалуйста. Я разрешу вам с ней поговорить. Как члену семьи погибшего, как адвокату... Идите в комнату свиданий. Корнееву приведут.

Виктория вошла, не поздоровалась с ним, даже глаз не подняла.

– Здравствуй, Вика. Ты не рада меня видеть? Понятно. Не рада. Я способен оценить весь драматизм твоего положения...