Танцовщица в луче смерти

Плюс любители гулять по этому парку. Если бы ты что-то еще вспомнил. Как выглядел нож, марку машины... Есть один возможный свидетель...

– Виктория Корнеева. Она устроила двоюродную сестру в эту группу, ей принадлежит агентство, может, она что-то такое знает... Но ей сейчас не до того. Молчит, как каменная. Семья погибшего богатая... Адвокат свой в этой семье. Если продавят умышленное убийство, любой срок может пройти. Вот такие у нее пироги, у дочери нашей приятельницы Аллы Селезень.

– Я бы хотел поговорить с этой Викторией. Ты сможешь это устроить?

– Все хотят поговорить с Викторией. Только она – ни с кем. Ну, я постараюсь...

...Юля бежала, почти не касаясь земли, по незнакомому глухому лесу. Ее гнал страх. Она не оглядывалась, не видела своих преследователей, но чувствовала, что ее догоняют. Наконец ноги устали, сделались тяжелыми, увязли то ли в талом снегу, то ли в болоте. Она упала лицом вниз, пыталась поднять голову и позвать на помощь, но ничего не получалось... Когда ее схватили чужие сильные руки, она почувствовала смертельный холод. Это все. Ей не спастись. Она заплакала. Тяжело разлепила мокрые ресницы и постаралась рассмотреть склонившиеся над ней лица. Их как будто закрывал туман, она не видела ни глаз, ни ртов, но их беспощадность была такой осязаемой, такой окончательной. Юля хотела позвать Артема, но издала только глухой стон... На ней рвали одежду, кто-то зловеще смеялся... Юля почувствовала страшное, враждебное проникновение в свое тело и поняла, что ее уничтожили. Они подняли ее и бросили с какого-то обрыва. Она летела и понимала, что умирает. Потом вдруг падение прекратилось, она во сне подумала, что это всего лишь сон... Но проснуться не удалось. Эти люди возвращались. Значит, не сон. Значит, мука продолжается. Юля встала на четвереньки и поползла к ним. Она припала к чужим грязным ботинкам и прохрипела с трудом: «Больше не надо. Убейте меня. Умоляю. Убейте». Она кричала это, но голос звучал еле слышно, потом над ней поднялась рука. В ней блеснул нож, и что-то сверкнуло на толстом запястье...

– Юля, девочка, проснись, – Ирина Ивановна трясла ее за плечи, хлопала по щекам, с ужасом смотрела, как подрагивают, но не поднимаются Юлины веки, разобрала, наконец, что она невнятно произносит одни и те же слова: «Убейте меня...»

Юля окончательно проснулась лишь после того, как свекровь побрызгала ей в лицо водой из стакана. Она смотрела перед собой смятенным взглядом, как будто вернулась... Ирина Ивановна украдкой перекрестилась: как будто вернулась с того света.

– Ты, наверное, заболела, – отвела свекровь глаза в сторону, таким откровенным было Юлино несчастье то ли из-за сна, то ли из-за того, что вообще происходит у них в доме. – Ты кричала, я не могла тебя разбудить, на работу опоздала.