Танцовщица из другого мира

– Я буду о тебе заботиться и не дам больше никому в обиду.

- Да что вы его спрашиваете? Он же не говорит с тех пор, как мать смылась... Слаб умом.

Мальчонка посмотрел на Алейну и снова взглянул в мои глаза. Неуверенно и даже пугливо кивнул и вжал голову в плечи.

- Руперт, нужно найти какую-нибудь одежду и обувь для мальчика, - поднявшись, я взяла мальца за ладонь и двинулась в гостиницу.

- Эй, уважаемая, а кто мне возместит расходы на его содержание? – возмутился мужчина. О значении последнего слова догадалась я уже по смыслу.

Я тяжко вздохнула и снова посмотрела на пропойцу.

- И какие же ты расходы понес? Кормил объедками со столов постояльцев? Штопал порванную несколько раз одежду, из которой он уже вырос? - словарного запаса не хватало, чтобы высказать всё свое возмущение на броссарском языке. Но чтобы не провоцировать конфликт, я достала монету в двадцать серебряников и протянула её этому уроду. – Подавись! – произнесла уже на родном языке Таяны, чтобы хоть так выплеснуть возмущение.

Ещё двадцать серебряников протянула Руперту и, дождавшись его кивка, направилась в гостиницу. Попросила у первой попавшейся разносчицы ужин в номер и горячую ванну.

Весь оставшийся вечер мы приводили Сеппа в нормальный вид. Отмыли, обрезали отросшие волосы, сбившиеся в колтуны, подстригли ногти на неожиданно грубых обветренных руках. Накормили и уложили спать. Я напевала колыбельную и поглаживала мальчика легонько по спине, чувствуя, как он засыпает, когда тот неожиданно встрепенулся.

- Мама? – с надеждой спросил он. Прикрыла глаза, сдерживая навернувшиеся слезы, и медленно кивнула. – Ты больше не бросишь меня?

- Никогда, - подтвердила я. Обняв мою ладонь, Сепп прикрыл глаза и сладко засопел. Глянув на соседнюю койку, поняла, что и Аля уже заснула. Решила и я переодеться ко сну, но не успела. Отвлек стук в дверь.

Это был Руперт, который, наконец, принес одежду для мальчонки, который в данный момент спал в моей футболке. Он коротко рассказал историю Сеппа, которая в общем подтверждала слова владельца постоялого двора. Только некоторые нюансы заставляли крепко стиснуть зубы. Оказывается этот пропойца, Игнац, взял ребенка, как бесплатную рабочую силу. И если вначале Сепп был мальчиком на побегушках то в этом году он ещё и в конюшне работал. При этом кормили ребенка впроголодь, одежду не покупали, а башмаки Игнац купил у старьевщика только глубокой осенью. До этого Сепп все лето проходил босиком, так как ботиночки у него развалились ещё весной.

Рассказав эту невеселую историю, Руперт пристально посмотрел мне в глаза.

- И что вы будете делать?

- С собой возьму ребенка, - озвучила я очевидное.

- Но он же не котенок, которого можно пригреть, а потом выбросить за ненадобностью.