Танкисты

Ножами вскрывали банки с мясными консервами, вытирали ложки о рубахи и зачерпывали застывшую жижу с кусками мяса. Хрустели сухари на зубах, танкисты подмигивали друг другу с набитыми ртами. Как мало радостей на войне у солдата и как остры ощущения вот таких минут. Вздремнуть, вытянув ноги после долгого тяжелого перехода, поесть всласть, когда с самого утра во рту маковой росинки не было, умыться, стереть с тела засохший вперемешку с пылью недельный пот. Вытянуть босые ноги, истосковавшиеся по воздуху, солнцу, ощутить траву под ступнями.

– Пусть ребята отдохнут, – тихо сказал лейтенанту Логунов. – Я пойду, сменю Руслана?

– Да, хорошо, – согласился Алексей и приказал остальным: – Два часа отдыхать. Бочкин – следующий в боевое охранение."

"Бабенко скрутил себе «козью ножку», бросил кисет на брезент и лег на спину, подложив шлемофон под голову. Он блаженно затягивался с таким видом, как будто ничего слаще в его жизни не было и нет, кроме вот этой самокрутки. Соколов улыбнулся и, открыв свой офицерский планшет, развернул карту. Он принялся изучать местность, решая, где здесь можно искать остатки штаба корпуса Казакова. То, что несколько дней назад корпус выходил на связь и с генералом на тот момент было около батальона бойцов, Соколов помнил. За прошедшее время батальон могли сто раз окружить и разбить. И совершенно очевидно, что и сам генерал, и остатки его войска могли уйти отсюда после того боя, скорее всего ушли, потому что немцы обязательно не оставили бы попыток истребить окруженную часть. Но куда пойдет генерал? Он получил приказ оставаться на месте, но возможности у него такой могло и не быть. И пойдет он, естественно, к фронту. А вот дорог у него из этих лесов не так много. Надо проанализировать и найти место последней стоянки штаба корпуса или место боя.

Вернувшийся Омаев доложил, что вокруг спокойно. Бочкин вызвался полить пулеметчику из кружки. Парни отошли в сторону, плескались и чему-то все время смеялись. Соколов подумал, что отношения у ребят все же стали дружескими. Первые стычки, какое-то странное противостояние прошло. Омаев злился из-за шуток Николая по поводу санинструктора Людмилы, которую он тайно и так горячо любил. Тот, в свою очередь, чувствовал, что чеченец к нему относится как будто свысока. А может, немного и завидовал Руслану. И что его такая красивая девушка любит, и что он хороший стрелок и даже сумел сбить из ручного пулемета самолет. А потом молодость взяла свое. Ребята подружились и даже о чем-то тихо секретничали по вечерам. Может, делились неудачами у девушек, может, Коля Бочкин рассказывал, что и у него в Сибири есть девушка, которая его любит. А может, они говорили просто о доме, о матерях.

Через два часа Бочкин начал поспешно одеваться, поглядывая на командира.