Танкист из штрафбата

Она интуитивно поняла: вот он, этот таинственный романтик, принц на железном коне! Взмахнув ресницами, она смерила Родина взглядом и оставила Ольгу с красавцем-лейтенантом наедине.

– Да, тот самый Иван-болван!

Рот до ушей не оставлял никаких шансов на серьезный разговор.

– Ваня, вы, видно, отчаянный парень, – покачала Ольга головой, – но зачем же так глупо было рисковать жизнью?

Иван сделал виноватый вид.

– И как теперь мне вымолить прощение?

– Ради бога, не говорите ямбом…

– Я c детства читал только хорошую поэзию… Видно, отпечаталось.

Ольга прищурилась, пытаясь увидеть отпечаток на его лице, но ничего не нашла: Ваня по-прежнему сиял, но уже смущенной улыбкой.

И вдруг он вспомнил, что в его командирской сумке лежит томик стихов Сергея Есенина, прихваченный еще из московской квартиры. Уже порядком потрепанный, полузапрещенный, «упаднический», недостойный внимания настоящего комсомольца.

– Я тоже люблю хорошие стихи… – сказала она и пошла по тропинке к палаткам штаба.

– Конечно. У него такие грустные стихи. Но когда начинаешь их перечитывать – удивляешься, сколько там глубины, видишь перед собой живую картину.

И Ольга, замедлив шаг, задумчиво прочла:

Звездочки ясные, звезды высокие!

Что вы храните в себе, что скрываете?

Звезды, таящие мысли глубокие,

Силой какою вы душу пленяете?

Частые звездочки, звездочки тесные!

Что в вас прекрасного, что в вас могучего?

Чем увлекаете, звезды небесные,

Силу великую знания жгучего?

И почему так, когда вы сияете,

Маните в небо, в объятья широкие?

Смотрите нежно так, сердце ласкаете,

Звезды небесные, звезды далекие!

– Прекрасные стихи, – оценил Иван. – Прямо будто написаны для неперспективного офицера. Звезды далекие… Что касательно меня, Оля, очередные звезды старшего лейтенанта для меня просто недостижимы. Особенно с моим экипажем – три веселых друга… Едешь и не знаешь, что там задумал механик-водитель и куда случайно может завернуть. Сложный малый: остановится, только рычаги отпустит, сразу на гармошке играть. Или вот башнер, такой шутник, целый день думает, как бы кого разыграть, только и жди подвоха…

Ольга глянула с досадой:

– Ну, что вы понимаете! Кроме последней строчки ничего не запомнили! Нельзя же быть таким…

– …сапогом, – подсказал Иван.

Наступал решающий момент, главное было не переборщить: уйдет, не взглянув, а в следующий раз даже не признает.

– Не надо ерничать, товарищ лейтенант.

В голосе уже холодок.

«Пора!» – решил Родин и быстро извлек из командирской сумки заветный есенинский томик, который никому и ни при каких обстоятельствах до этого не показывал.