Танкист из штрафбата

Родин тут же получил от Бражкина (видно, откуда-то сверху) индивидуальную задачу: объехать все подбитые танки, если кто уцелел из экипажей, как обычно, действовать по ситуации: тяжелораненых или сопротивляющихся пристрелить и собрать, если не сгорели, документы.

Выслушав ротного, Родин скривился: ковыряться в чужих трофеях неприятное занятие. Но артиллеристам ходить по полю – уйдет уйма времени, да и позиции оставлять негоже.

– Братцы, нам доверили зачистку подбитых машин, – сообщил он экипажу.

– Похоронную мессу исполнит гвардейский экипаж… – торжественно вставил Сидорский.

– Саня, вперед! – скомандовал Родин.

Когда остановились у первого танка, Родин приказал Кириллу взять автомат. Вместе они спрыгнули на землю. Попавший снаряд оставил почти идеально круглую дыру в боковой части башни. Танк чуть подкоптился, но окрас не пострадал: темно-желтое покрытие с ржаво-коричневыми пятнами. Вместо крестов слева на лобовой броне корпуса была нанесена эмблема подразделения «несущийся буйвол», рядом белой краской – номер 111.

Сидорский вскочил на борт и дал в открытый люк автоматную очередь. Но все пятеро членов экипажа были мертвее мертвых. Обгорелые трупы командира, радиста, заряжающего и наводчика так и остались на своих местах. Механик-водитель смог выползти на броню и там умер от тяжелых ран.

У других танков были поражены попаданиями гусеницы и опорные катки. Их разворачивало, и в борт, в кормовую бронеплиту артиллеристы добавляли по два, а то и по три снаряда. Шансов уцелеть не оставалось. Но Сидорский, береженого бог бережет, исправно давал внутрь машин обязательную очередь.

«Тигр» под номером 143 получил снаряд в лобовую броню.

– Красиво, – оценил Родин. – Вошел четко под прямым углом.

Отстрелявшись, Кирилл заглянул в танк.

– Командир, здесь офицер, капитан.

– Посмотри его сумку с документами.

Брезгливо скинув вниз развороченные снарядом останки, Кирилл взял почерневшую, в засохшей крови командирскую сумку, прихватил и цейсовский бинокль.

– Битте! – протянул он сумку, бинокль оставив себе.

– Бинокль сюда, – пресек попытку не по чину зажать трофей Иван.

И тут откуда-то из-под земли послышался жалобно-могильный стон:

– Нихт шиссен! У-у, нихт шиссен…

Сидорский с автоматом на изготовку заглянул под танк.

– О-о, тут фриц недожаренный! – сказал он. – Вылазь, ганс, вэк-вэк.

Как только голова танкиста появилась на свет божий, Кирилл схватил его за шиворот и мощным рывком вытащил наружу. Лицо и руки механика-водителя были сильно обожжены, да и контузия сказывалась. У немца едва хватило сил сесть, прислонившись к гусенице.

Родин спросил его по-немецки, кто этот капитан.

Танкист ответил, что это командир 505-го батальона тяжелых танков капитан Иоганн фон Кестлин.